Поэтому я не очень удивился, увидев незнакомых крупных мужчин в темных костюмах, которые слонялись по холлу нашего отеля, пока я выселялся. Как и то, что Лейла, у которой уже были дубликаты наших дисков, исчезла из отеля. Азербайджанская служба безопасности преследовала наше такси до самого аэропорта, и я должен признать, что мне было немного страшно. Я лихорадочно вырывал страницы из своих записей и выбрасывал их в окно такси, чтобы у них не было моих записей, которые они могли бы использовать против меня, если меня арестуют. Они не потрудились остановиться, чтобы подобрать бумаги, вылетевшие из окна нашей движущейся машины, и преследовали нас всю дорогу до аэропорта. Когда я увидел, что около дюжины вооруженных сотрудников тайной полиции следуют за нами в терминал, я позвонил своему редактору в Париже и попросил его оставаться на линии, на случай если все пойдет не так, как надо. Дистанционно он мало что мог сделать, но пообещал предупредить офис президента Олланда. Тем временем азербайджанская тайная полиция схватила нас и привела в небольшую комнату, где они заявили, что нас задержали из-за того, что мы не заплатили таможенные налоги, что было ложью.
Затем они порылись в нашем багаже, отложили в сторону фотоаппаратуру и жесткие диски и сообщили, что мы улетаем без всего этого. Мы отказались оставить свое оборудование и настаивали на том, чтобы связаться с французским посольством в Баку. Но азербайджанские полицейские вытолкали нас за трап и посадили в самолет с пустыми руками. Наши работы исчезли, их конфисковали.
Нас спасла Хадиджа, которой каким-то образом удалось переправить дубликаты дисков обратно в наш офис в Париже. Мало того, на сайте Хадиджа также предоставила нам собственное интервью, в котором она прямо назвала Ильхама Алиева коррумпированным: "У семьи президента много денег, но они не могут объяснить, откуда они берутся", — сказала мне Хадиджа. "В Панаме у дочерей одиннадцать компаний. По сути, они монополизировали большую часть бизнеса внутри [Азербайджана] и инвестируют деньги за пределами страны". Для азербайджанского журналиста это опасная вещь — вещать на всю Европу, но Хадиджа, казалось, была невозмутима от уверенности в том, что она навлекает на себя неприятности.
На своей странице в Facebook она уже опубликовала сообщение под заголовком "Если меня арестуют: "К ДЕМОКРАТИЧЕСКИМ СТРАНАМ, ДИПЛОМАТАМ, МЕЖДУНАРОДНЫМ ОРГАНИЗАЦИЯМ"", — написала она. "Некоторые из вас хотят помочь, но могут сделать это только с помощью частной дипломатии. Спасибо, но No…. Если вы можете, пожалуйста, поддержите, выступая за свободу слова и свободу частной жизни в этой стране как можно громче. В противном случае я бы предпочел, чтобы вы вообще не предпринимали никаких действий. Я не верю в защиту прав человека за закрытыми дверями. Люди моей страны должны знать, что права человека поддерживаются".
Тем временем, пока я работал над своим фильмом, Хадиджа продолжала сообщать новую историю о том, как семья Алиевых разграбила кучу активов крупнейшего оператора мобильной связи в Азербайджане; новую историю о тайной золотодобыче, которая приносила дочерям Алиева большие доходы; и несколько других, которые наверняка разозлили бы азербайджанского президента.
Спустя шесть месяцев, 5 декабря 2014 года, я все еще работал над документальным фильмом и находился в очередной поездке с президентом Олландом и руководителями французских энергетических компаний — в Казахстан, еще одну пропитанную нефтью полудиктаторскую страну, — когда получил сообщение от Лейлы: "Хадиджа арестована".
"Когда?" ответил я. "Что случилось?"
Лейла объяснила, что ранее правительство Алиева пыталось обвинить Хадиджу в шпионаже за то, что она передавала секретные документы Министерства безопасности Соединенным Штатам и другим странам. Но у них не было доказательств, подтверждающих это обвинение. На этот раз ее арестовал прокурор города Баку, который обвинил ее в маловероятном преступлении — подстрекательстве коллеги к самоубийству. Это было странное обвинение, но его оказалось достаточно, чтобы судья отправил ее в тюрьму на три месяца. Я мало что мог сделать, кроме как поднять этот вопрос перед моим собственным правительством в Париже. В начале января Хадиджа все еще сидела в тюрьме в Баку, а я работал в монтажной над фильмом, в котором она сыграла столь важную роль, — "Мой президент в командировке".