Когда Клаудио, Донча, Сандрин и я пролистывали страницу за страницей номера возможно скомпрометированных мобильных телефонов, мне пришло в голову, что мы не просто нащупываем очертания одного слона-изгоя. Перед нами стадо из сотен, тысяч, может быть, даже десятков тысяч слонов, беспрепятственно несущихся по равнинам, подталкиваемые одними из самых жестоких политических режимов на планете, и направляющихся прямо к заветным и необходимым столпам гражданского общества. Масштабное, бесконтрольное, систематическое злоупотребление оружием киберслежки представляло собой явную и реальную опасность для самых основных прав человека, включая неприкосновенность частной жизни, политическое инакомыслие, свободу слова и свободу прессы; это была угроза самой демократии в то время, когда самые стабильные демократии мира подвергались неустанным атакам извне и изнутри.
ПЕРВЫЙ взгляд на список слегка дезориентировал. Притяжение было магнетическим, почти как физическое ощущение. Я напоминал себе время от времени делать глубокий вдох, пока Клаудио продолжал говорить, отмечая, например, что, похоже, марокканская разведка нацелилась на необычайно большое количество французских мобильных телефонов. Мне приходилось повторять себе, чтобы не позволить своему воображению зайти слишком далеко. Скептицизм крайне важен для любого репортера — он помогает избежать досадных ошибок, таких как подыгрывание недобросовестному источнику, у которого есть своя корысть, или волнение по поводу потенциально важной истории, которое пересиливает здравый смысл и тщательную проверку. Проверка данных из этого списка заняла бы месяцы. Поиск жертв, готовых позволить нам проанализировать их телефоны на предмет наличия слежки со стороны Pegasus (и молчать об этом, пока мы будем готовить материал), был бы очень деликатной операцией. Клаудио и Доннча столкнулись с более сложной задачей, даже имея на руках потенциально скомпрометированные телефоны для анализа. NSO разработала Pegasus не просто как троянского коня; он был спроектирован как невидимый троянский конь. Лучшие эксплойты для киберслежки не оставляют после себя никаких заметных следов, а NSO считалась лучшей в этом деле по части заметания следов. Собрать неопровержимые судебные доказательства было непростой задачей, а судебная экспертиза — это только половина дела.
Клаудио, Донча, Сандрин и я говорили о том, чтобы начать расследование деятельности частной компании, чьей целью является цифровое наблюдение, — компании, которая трубила о своей способности "Найти кого угодно и где угодно". Учитывая, что иностранные правительства на пяти континентах платили NSO четверть миллиарда долларов в год именно за это, шпионская система компании, вероятно, была очень хороша в этом деле. К моменту завершения нашей первой встречи мы все четверо понимали, во что нам предстоит ввязаться, а Клаудио — больше всех. Перед тем как расстаться, он дал нам с Сандрин еще один жесткий набор инструкций: сказал, что мы должны пойти и купить новые устройства — никаких SIM-карт! — предназначенные исключительно для общения друг с другом. Мы вчетвером и все остальные участники проекта не должны были разговаривать по мобильному телефону. Ни сообщений iMessage, ни сообщений Signal, ни звонков WhatsApp. По настоянию Клаудио мы уже купили новые специализированные ноутбуки — PC, а не Mac, — чтобы поставить жесткую стену между проектом "Пегас" и всей остальной работой, которой мы занимались. Если мы продолжим этот проект, подумалось мне, главной движущей силой операции станет паранойя.
Когда Клаудио и Донча ушли вечером, договорившись встретиться на следующий день, в моей голове уже крутились мысли о трудностях, связанных с этим расследованием. Сам список был большой неизвестностью. Мы были уверены в источнике утечки, но это было неважно. Нам предстояли месяцы проверки подлинности данных из списка, перепроверки каждого факта и каждой истории, всплывшей из этих десятков тысяч телефонных номеров. Нам предстояло проделать эту работу, пытаясь жить в условиях физических и социальных ограничений, наложенных на нас самой смертоносной за последнее столетие глобальной пандемией. Мне также было трудно представить, что у нас сложатся комфортные рабочие отношения с Клаудио, который в тот первый день не показал даже намека на улыбку. Доннча был гораздо более открытым и покладистым, но у двадцатисемилетнего кибер-исследователя, как мы узнали позже, тоже были веские причины опасаться репортеров. К этому следует добавить, что расследование придется проводить в условиях абсолютной секретности — пузырь, который легко может лопнуть от одной неосторожной ошибки.