КЛАУДИО предложил интересное упражнение для нашей встречи во второй день в Берлине — "наброситься на низко висящие фрукты". Он достал из сумки неиспользованный USB-накопитель, все еще в упаковке, и помог мне безопасно загрузить резервную копию всего файла цифровых контактов с моего личного мобильного телефона. Затем Клаудио подключил незапятнанный USB-накопитель к защищенному ноутбуку, который он использовал для доступа к списку, и запустил автоматическую программу, которая сопоставила номера мобильных телефонов из моего файла контактов с номерами мобильных телефонов в данных. Первым совпал номер чиновника из министерства иностранных дел Турции. Его номер был у меня, потому что я попросил у него интервью во время работы над статьей о секретных поставках оружия между турецкими спецслужбами и джихадистскими группировками на севере Сирии.
Следующим был номер телефона Хадиджи Исмайловой, самой известной и бесстрашной журналистки-расследователя в Азербайджане. Я хорошо ее знал. Хадиджа уже более пятнадцати лет вела репортажи о финансовой коррупции президента Азербайджана Ильхама Алиева. Сорокачетырехлетняя Исмаилова получила множество международных премий за свою журналистику. Она также заслужила гнев Алиева и его тайной полиции. Хадиджа подвергалась преследованиям, шантажу и тюремному заключению со стороны правительства Алиева; в тот момент она жила под домашним арестом в Баку. В течение многих лет она находилась под почти постоянным физическим наблюдением.
Я действительно видел некоторых из шпионов в дозоре Хадиджи — пузатых парней с кустистыми усами и в плохо сидящих плащах, — когда был в Азербайджане в 2014 году. Я был начеку, потому что первое, что сделала Хадиджа, когда мы встретились, — предупредила меня о железном куполе слежки Алиева. Хадиджа объяснила, что за любым, кто был замечен в ее компании, скорее всего, будут шпионить. "Не делайте в своем гостиничном номере ничего такого, что вы не хотели бы видеть опубликованным", — сказала она мне. Она не шутила.
У меня было два отдельных номера для Хадиджи, но я всегда тщательно следил за тем, чтобы звонить или писать только на ее специальный секретный номер, который я обозначил как "Khadija-Safe" в своем файле контактов. Оказалось, что номер, указанный в утечке данных на сайте, номер, выбранный азербайджанским правительством в качестве целевого, и есть "Хадиджа-Сейф". Возможность того, что Хадиджа все еще находится под наблюдением, не стала для меня сюрпризом. А вот возможность того, что ее преследует Пегас, была.
Сообщалось, что NSO лицензировала свою шпионскую систему более чем в сорока странах, но Азербайджан никогда не фигурировал ни в чьем списке. Если NSO продала лицензии на оружие кибершпионажа правительственным агентствам Азербайджана — страны, чей ежегодный послужной список нарушений гражданских свобод, политических репрессий и откровенных пыток неизменно попадает в первую десятку "плохих игроков" наряду с Китаем, Северной Кореей, Сомали и Сирией, — неизвестно, как далеко и широко улетел Pegasus. Это была леденящая душу мысль, потому что в короткой истории индустрии кибероружия на продажу слежка была лишь началом проблемы. Там, где киберслежка широко применялась, часто возникали серьезные жертвы.
Впервые я узнал об этой индустрии летом 2011 года, когда два репортера Wall Street Journal наткнулись на кишащий компьютерами офис в Триполи через неделю после того, как повстанцы свергли убийственного ливийского диктатора Муаммара Каддафи. Оказалось, что офис был центром масштабной программы кибермониторинга. "Недавно заброшенная комната, — пишут репортеры Journal в своем первоначальном материале, — увешана плакатами и учебными пособиями на английском языке с надписью Amesys, подразделения французской технологической фирмы Bull SA, которая установила центр мониторинга".
Оказалось, что французская компания (с благословения французского правительства) продала Каддафи систему интернет-слежения, которая позволяла его агентам отслеживать электронную почту, чаты и сообщения любого жителя Ливии. Режим Каддафи мог выявлять и отслеживать многочисленных политических противников диктатора практически по своему усмотрению. "В то время как многие системы интернет-перехвата осуществляют базовую фильтрацию по IP-адресам и извлекают только те сообщения из глобального потока (законный перехват), — гласил плакат производства Amesys, висевший в офисе в Триполи, — система EAGLE Interception анализирует и сохраняет все сообщения с контролируемого канала (массовый перехват)".