Его выступления перед международной аудиторией правительственных экспертов по обороне, специалистов по кибербезопасности и слюнявых частных инвесторов также давали Нетаньяху множество шансов приписать себе заслуги как ведущего архитектора крупнейшего сектора роста своей страны. Правительство Нетаньяху инвестировало "огромные суммы денег в нашу военную разведку, которая поступает в армию, Моссад, Шин-Бет, а также в другие вооруженные силы", — сказал тогдашний премьер-министр на одном киберсобрании в Тель-Авиве. "Поэтому мы создаем огромное количество работников, обладающих знаниями: люди, которые могут работать с Интернетом. Люди, которые могут справиться с последствиями этой революции. И как работники, и как предприниматели. Именно это мы и сделали в Израиле. Мы взяли на себя невозвратные издержки и создали бизнес-среду".
Правительство Нетаньяху составляло список "до" и "после" для создания такой среды, в соответствии с его давним стремлением превратить контролируемую экономику Израиля ("не совсем социалистическую, но полусоциалистическую") в оазис капитализма свободного рынка ("Потому что рынки знают лучше политиков, — говорил Нетаньяху, — даже премьер-министры"). Дозировка включала в себя налоговые льготы для предпринимателей, занимающихся кибербезопасностью, и их финансовых спонсоров, а также государственные инвестиции. Правительство Нетаньяху построило лабораторию национальной безопасности рядом с крупным университетским кампусом. "Беэр-Шева была известна верблюдами и пальмами со времен Авраама", — говорит Нетаньяху. Беэр-Шева означает "семь колодцев"; теперь это колодцы человеческого творчества и кибертворчества. Там, в небольшом месте, все работают вместе: правительство, научные круги, частный сектор. Лучшие молодые умы, которые у нас есть".
Список запретов Нетаньяху был гораздо меньше, правда, всего один. Первое "нет", — сказал он участникам конференции Cybertech в Тель-Авиве в январе 2017 года, — это "не перерегулируйте".
ТО, ЧТО ОДНА И ТОЛЬКО ОНА НЕ СДЕЛАЛА, стало решающим фактором стабильного роста израильской кибериндустрии. Но NSO Group принадлежала к небольшому и чувствительному подмножеству этой отрасли — всего около 5 %, по оценке начальника Национального киберуправления Израиля в 2017 году, — которое нуждалось в тщательном регулировании. Большинство компаний в Израиле занимались маркетингом сугубо оборонительных технологий, защищающих правительства и предприятия от кибератак. Фирменная технология NSO, система Pegasus, была разработана для вторжения в мобильный телефон и последующего его захвата с целью слежки за владельцем. Это было наступательное оружие военного класса.
Любой, кто видел сюжеты о терактах в Charlie Hebdo или парижском театре Bataclan, или праздничной вечеринке в Сан-Бернардино, Калифорния, или ночном клубе в Орландо, Флорида, или синагоге в Копенгагене, не мог сомневаться в необходимости или ценности оружия киберслежения, подобного Pegasus. В 2016 году только в Германии, Бельгии, Турции, Казахстане, Индонезии, Бангладеш, Пакистане и Саудовской Аравии погибли 7000 человек в более чем 1400 отдельных террористических атаках, совершенных ИГИЛ по всему миру. В тот момент большой надеждой было предотвратить террористические атаки до их совершения, и такие инструменты, как Pegasus, были очень востребованы.
Являясь поставщиком этого желанного наступательного кибероружия, NSO должна была действовать в рамках нормативного режима, контролируемого Министерством обороны Израиля. МО требовалось получить две отдельные лицензии, прописанные в Законе об оборонном экспортном контроле страны. NSO и любая другая израильская компания, продающая это кибероружие военного класса, нуждалась в официальном разрешении, чтобы просто поговорить с потенциальными клиентами, и в официальном разрешении, чтобы предоставить технологию конечному пользователю. МО ограничивало продажи государственным структурам, таким как правоохранительные органы и агентства национальной безопасности, и, теоретически, ограничивало страны, в которые можно было экспортировать Pegasus. В 2017 году эти ограничения не раз давали о себе знать. Пегасы и им подобные были довольно новой технологией, поэтому правительственные чиновники еще не до конца осознали возможность злоупотреблений. Кроме того, киберслежка пользовалась этикой "не перерегулируй", которая защищала остальные отрасли кибербезопасности в Израиле. Правительство Нетаньяху, по словам главы Национального кибернетического управления, было призвано расчистить путь для "частного сектора, чтобы он мог заниматься своим делом".