Мне крайне жаль, что в моем родном и любимом городе не стало мест, сходить в которые – праздник. Ведь сегодня вы можете появиться практически в любом из них не в костюме, при галстуке и в соответствующей обуви, а выбрав то, что удобно лично вам. Вопрос даже не в том, что в чем попало пропускают. Проблема в головах людей, позволяющих себе в этом «чем попало» приходить. И в то же время, на концерте Филармонического оркестра, состоявшегося этим летом в резиденции принца Монако, дресс-код даже не был объявлен официально! Однако гвардейцы бдительно следили за стилем одежды входящих во внутренний двор и «нарушителей, поправших святое» рубашками поло и клубными пиджаками, не пропускали. Это – концерт. Это – мероприятие. Это – событие. И никакие регалии, статусы и прочая атрибутика здесь просто не работают.
Что важно по-настоящему, когда рассуждаешь об искусстве и культуре, их взаимосвязи и противоречиях? Видеть за яркой вывеской реальную ценность. За фотографической точностью – символизм. За внешними проявлениями – стержень. Культура может быть сколь угодно яркой. Но лишь искусство – по-настоящему многогранно. Культура – это зрительное, акустическое, тактильное восприятие. Искусство же затрагивает глубинные струны, душу, жизнь.
Можно и нужно восхищаться коллекцией музея BMW в Мюнхене. Но хранящиеся в нем ценные произведения науки и техники никто не называет искусством. Им никогда не встать в один ряд с работами Альбрехта Дюрера в галерее буквально по соседству. Можно раскачиваться и кричать со всем залом на концерте Карлоса Сантаны, забыв себя от обрушившейся на вас энергетики. Лишь только войдя в Даремский кафедральный собор Христа и Святой Девы Марии в Великобритании, я понял, как много я пропустил и сколько потерял, не успев посетить дававшийся в нем в 2009 году концерт Стинга… Но не уйти из зала, где давал представление (не могу сказать «концерт») Лени Кравиц, я тоже не мог. Что это? Это понимание разницы. Разницы уровней культуры, на которых строится современность. Разницы в том, строится ли она на базе незыблемого искусства, или же преходяща, как полезный, но безликий гаджет.
Априори: Я не люблю ресторанных критиков.
Вопрос: Может, я просто не умею их готовить?
Ответ: Нет, готовить я, как раз, умею. Но не их.
Наивный, я вдруг решил, что эпоха гламура осталась в недалеком прошлом. Что журналы стали читать как положено, слева направо, начиная со статьи главного редактора, а не задом наперед, жадно впиваясь взглядом в светскую хронику, расположенную на привычном месте в ж…
Странно, в том же фэйсбуке хроника относится к твоим событиям, ну, или, к действиям твоих друзей, и если кто-то из них оказался на каком-нибудь юбилее, презентации, выставке или премьере, хотя бы понятен и оправдан интерес. Но рассматривать чужие картинки с чужого праздника жизни… Странно и ни чуточку не весело!
Вот и получается, что одни где-то присутствуют, другие описывают, как там было весело, третьи – как было вкусно, а четвертым остается лишь прочитать, что написали вторые и третьи, и немного позавидовать первым.
О вкусах, конечно, не спорят, особенно, если их можно обмануть.
Если национальная кухня является частью национальной культуры, то приготовление блюд, их подача и, отчасти, потребление – уже относится к области искусства. Проживая локально на здешней территории, мы привыкли делить эпоху до 1991 года и после, не задумываясь о том, что независимо от учебников сначала наши прадеды бились в Первой мировой, потом деды – во Второй, родители строили ракеты назло идейным врагам, ну а нас судьба швырнула прямо в котел глобализации, хотя поначалу мы и не слышали такого слова.
Современная история началась не с открытия клуба Рай и не окончания реконструкции Большого театра, а значительно раньше.
