Корр.: Александр, мне так хочется, чтобы у вас все получилось!
А. Х.: Спасибо, я очень надеюсь на это. Ведь я всегда играю белыми!
– Александр Михайлович, милейший, – сказала мне как-то Зинаида Александровна Суслина, академик, выдающийся невролог и просто замечательный человек, – мы лечим голову, а вы – душу. Нам проще: мы врага знаем в лицо.
При этом она сначала постучала себя ладонью по лбу, а потом ударила кулаком в грудь, иллюстрируя, видимо, основное отличие неврологии от психиатрии и место обитания той самой души.
Эх, надо было верить академику на слово! Я же, наивный, считал, что душа как раз и живет в голове, той самой части тела, которая отвечает за высшую нервную деятельность.
У меня, как обычно, был на все свой собственный взгляд. Тем более, что недавно созданный Научно-диагностический центр клинической психиатрии уже вовсю набирал обороты.
Человек может прожить без совести всю жизнь, без еды месяц, без воды неделю, а без воздуха – минуту. Без души он вообще не проживет. Так, просуществует.
Люди-зомби, люди-роботы, люди-нелюди… Какое-то время назад казалось, что это персонажи мистических триллеров или фантастических сериалов. Проживая в самой читающей стране мира, на родине Пушкина и Гоголя, Тургенева и Некрасова, Есенина и Блока, я был уверен, что нас хоть хлебом не корми, хоть водой не пои, но даже каленым железом не вытравишь усвоенные с детства уроки любви, нравственности и добра. Ведь каждый, даже практически конченный наркоман или пьяница, в школьные годы все равно читал «Капитанскую дочку» или «Севастопольские рассказы», ну, на крайний случай, «Мастера и Маргариту» или «Конармию». И тогда он становился не просто изгоем, а нашим родным высоконравственным изгоем!
Когда случается что-то страшное, необратимое, как часто мы корим себя за беспечность и неразумие, говоря: о, Господи, верни меня на час, на день назад, я могу изменить жизнь! И почти никогда не задумываемся в тот самый момент, когда делаем страшный шаг, что нужно остановиться. Никто не подскажет, не одернет за рукав, не закричит, не развернет силой. Один на один – ты и судьба.
Раз – Каренина вздохнула последний глоток воздуха на пороге вечности, два – Аннушка ступила на масляную брусчатку, три – Клеопатра протянула руку шипящей гадине. Четыре…
Только бы не стать этим четвертым!
Кто сидит внутри нас? Когда он спит, а когда бодрствует, когда кричит, а когда молчит? Мы его никогда не видели, почти никогда не слышали, а большинство из нас даже не догадывались о его существовании. Складывается впечатление, что Его просто нет. Но тогда ответьте на простой вопрос: кто руководит всеми нашими поступками, от чистки зубов до управления космическим кораблем, кто подсказывает, когда нужно сказать «я тебя люблю», а когда «ненавижу тебя»?
Стоя в прошлом году в Иерусалиме у Стены плача, я вдруг не к месту вспомнил анекдот о Боге, Абраме и лотерейном билете. Анекдот, конечно, смешной, но мудрости в нем куда больше чем смеха. Действительно, прежде чем что-то просить, стоит задуматься, а что ты сам для этого сделал. И только тогда вступать в диалоги с Всевышним.
Я сам, кстати, с материальными просьбами к Нему не обращался никогда, предпочитая взывать о здоровье близких. Но что самое интересное, у нас связь была двусторонняя. Конечно, я не слышал никаких голосов ни на русском, ни на иврите, ни на древне-арамейском. Но я ощущал смысл!
Большое видится на расстоянии. Сегодня мне абсолютно очевидно, что тогда в Иерусалиме друг с другом общались Он и Он. Он Первый – это, ясное дело, Всевышний. Он Второй – тот самый, который во мне сидит. Вот, оказывается, кого я слышу внутри себя! Вот кто утром звенит будильником, а на ночь напевает колыбельную, останавливает на красный свет и заставляет заниматься психиатрией.
Пускай на меня поздно снизошло откровение, но все-таки это случилось. Я пробую вспомнить свои прожитые полжизни, оцениваю, что смог сделать в полную силу, а что наполовину, какие планки ставил и какие высоты брал. Спасибо Господу, мне не стыдно. Ни перед Ним, ни перед собой, ни перед людьми.
