Мы входим, и я буквально шалею от действа, разворачивающегося перед нами. Я видел, как готовят зал к вечерним торгам! Нечто подобное происходит накануне любой выставки – художественной или отраслевой, рядом с моим офисом в гостинице «Космос». Только у нас монтажом и декорированием занимаются минимум сутки, а тут на все про все – 2–3 часа! Это чудо – нормальное человеческое, высокотехнологичное и высокоорганизованное, идеально выверенное и отрепетированное чудо: определяют, сколько людей придет, ограничивают «зал» стенами, ставят кресла, кафедру – и можно заносить лоты!
Нас встретила милая девушка по имени Агнес и повела в «святая святых». В полумраке небольшой комнаты, подсвечиваемая специальными лампами, висела «Даная» за авторством Орацио Джентилески – ученика Караваджо. Стартовая цена картины XVI века была заявлена в 30 миллионов фунтов, продали ее в январе 2016 – финальная цена увеличилась на полмиллиона. Я узнал, что перед продажей картины такого уровня «гастролируют» по миру, чтобы их могли увидеть как можно больше агентов, работающих с аукционным домом. Эта «Даная»-путешественница побывала в Гонконге, Нью-Йорке и Лос-Анджелесе.
Возвращаемся в зал с лотами. На стенах – рисунки и картины Рафаэля. Рядом роскошные столешницы из камня полуторотысячелетней давности. И тут же притулилась картина Джона Констебла – на фоне романтического пейзажа человек с усилием открывает шлюз на канале.
За жизнь я обошел немало музеев, и узнать Констебла по его особой манере мне не сложно. На рубеже XVIII–XIX веков из моды вышли пасторальные сюжеты: скучающей в поместьях аристократии приелись пейзажи. И правда: когда вокруг сплошная природа, что за интерес рассматривать ее и на картинах! Однако Джон Констебл считал для себя единственно важным и достойным занятием изображение родных мест. И он-таки заставил аристократов ценить простые сюжеты, мигрировав от пейзажа к жанровой живописи. При этом он выработал свой уникальный стиль. Его богатую палитру зеленых цветов ни с чем невозможно перепутать. Плюс, чтобы «вычислить» его картины, нужно обратить внимание на такую особенность «почерка», как яркие вкрапления красного цвета. Красная юбка крестьянки, собирающей урожай. Проблеск солнца в облаках. Эти небольшие акценты служат своеобразной подписью мастера. Это был главный лот вечерних торгов, проданный потом за 9 с небольшим миллионов фунтов стерлингов – почти по оценочной стоимости.
Во время той же – третьей, считая от Хануки, поездки в Лондон, внезапно открыл для себя не только Sotheby’s, но и его настоящую сокровищницу – «зал частных продаж». Удалось не только подсмотреть внутреннюю кухню аукционного дома, но и встретиться с шедеврами, само существование которых и сохранность на протяжении веков сродни чуду.
В этот зал попадают лоты, владельцы которых не афишируют факт «родства» с ними. Во мне немедленно проснулся юрист, почуяв криминальный след, и я спросил у нашей провожатой: «Это вопрос происхождения предмета?» «Нет-нет, – заверила меня эта милая барышня. – Но, вы же понимаете, лорду Такому-то ни к чему кривотолки соседей и знакомых, что, видать, у его светлости штаны прохудились, и ему приходится продавать картину из комнаты, где высокое общество по вторникам изволят чай с бисквитами вкушать».
Доступ в этот зал имеют только агенты частных покупателей, которые постоянно что-то приобретают в аукционном доме. Там своя охрана, на входе посетителям ставят особую отметку. Кстати, далеко не всегда повышенные меры безопасности связаны с ценой. Но в этих помещениях всегда находятся только по-настоящему уникальные вещи.
Например, мы встретили «Портрет Валерио Белли» кисти Рафаэля. Чудо? Чудо! Рафаэля практически никогда не бывает на торгах, да и вообще в частных коллекциях! Это придает лоту особую ценность и привлекательность. И вот я смотрю на портрет мужчины в маленькой круглой рамочке – диаметром сантиметров десять, не больше. Кстати, из коллекции Альфреда Таубмана – бывшего владельца Sotheby’s К слову, сам Таубман купил эту картину тысяч за 300 долларов в 1987 году. Выставлен миниатюрный шедевр был с эстимейтом 2–3 млн долларов. Разумеется, произведения искусства не оценивают по квадратным сантиметрам, но если бы это делали, то «Портрет…», наверное, стал бы рекордсменом. Цена «за погонный сантиметр» получилась невероятной. Ну или за квадратный, если вам так интереснее.
Еще там была работа «Святой Павел», авторство которой приписывается Эль Греко. В качестве атрибуции, то есть доказательства, используется письменное свидетельство сына самого Эль Греко. Согласитесь, что такое свидетельство – само по себе уже является культурной и исторической ценностью!
