Лили улыбнулась так широко, что обнажились десны.
– Я всегда просыпаюсь не позже семи. Вот и решила, что утренняя поездка за продуктами будет приятнее, если я прокачу кого-нибудь из вас на малютке Трикси! – Она похлопала по блестящим рукояткам рулевой колонки, похожей на бычью голову. – Ну, кто со мной? Подъемы и спуски куда легче преодолевать на мотоцикле!
Алфи поднял руку и возбужденно запрыгал:
– Я, я, я, я, я!
Тим сохранял выдержку, хотя Роз видела, что ему до смерти хочется прокатиться.
Лили протянула Алфи черный защитный шлем. От восторга Алфи подскочил на добрых полметра, застегнул шлем под подбородком и плюхнулся на заднее сиденье мотоцикла.
– Ты следующий, – подмигнула Тиму Лили.
– Ага, договорились. Круто. – Он вразвалочку двинулся к задней двери. – Пропусти-ка меня,
Роз не сдвинулась с места.
– В чем дело, сестренка?
Роз подалась вперед и заглянула прямо в прекрасные серые глаза старшего брата:
– Что-то темнит эта тетя Лили. Зачем возиться с мотоциклом в несусветную рань да еще под дождем? И как вышло, что она приехала улаживать двухсотлетнюю семейную вражду именно в то время, когда наших родителей нет в городе?
Тим отпихнул Роз с дороги:
– Не выдумывай. Ты просто завидуешь, что у тебя нет мотоцикла и ты не роскошная красотка ростом метр восемьдесят.
Роз пока не доросла до того, чтобы называться «роскошной», однако слова брата ее все равно уязвили. Она знала, что даже в будущем вряд ли станет такой же роскошной, как тетя Лили, и уж точно не нуждалась в лишних напоминаниях об этом.
– Пойду переоденусь во что-нибудь поприличнее, – сказал Тим и, шаркая, направился к лестнице.
Роз вздохнула. «Скорее всего, я и вправду завидую, – подумала она. – Завидую чудесному смеху Лили, ее чудесным нарядам и чудесной жизни». Она поплелась к холодильной камере, прошла по темному коридору, отвернула гобелен и подергала ручку дверцы, ведущей в библиотеку, – просто удостовериться, что та заперта.
Уже на пороге кухни, закрывая камеру, она вдруг заметила на полу сверкающую точку и наклонилась, чтобы получше ее рассмотреть. Блестючка оказалась лиловой пайеткой, одной из тех, которыми были расшиты брюки тети Лили.
Вывод напрашивался сам собой: этим утром в холодильную камеру заходила тетя Лили.
Часом позже Роз рывком распахнула дверь комнаты братьев, отчего табличка «Приемные часы» слетела на пол. Тим как раз задергивал белую простынь, разделявшую комнату на две половины.
– Читать не умеешь? Разве сейчас три часа дня? – Тим порылся в огромной куче носков и футболок и извлек на свет мятые брюки защитного цвета.
– Не сейчас, Тим! – воскликнула Роз. – Смотри, что я нашла в холодильной камере! – Она сунула брату под нос палец, на кончике которого, словно божью коровку, держала лиловую пайетку.
– И что? – Он широко зевнул.
– А то, что этим утром тетя Лили нас подслушивала. Я же говорила, какая-то она подозрительная!
Тим только фыркнул.
– А тебе никогда не приходило в голову,
– Кофе? – тихо переспросила Роз. – Она пила кофе?
– Да. – Тим выпрямился. – Даже кружку оставила во дворе.
Роз выглянула в маленькое белое окошко у изголовья кровати. На гравийной подъездной дорожке одиноко стояла забытая кружка с коричневой жидкостью.
– Ну, может, и так, – сказала Роз и спрятала пайетку в задний карман штанов на случай, если ее подозрения в адрес Лили подтвердятся и нужно будет предъявить полиции доказательства.
– Ты пекарь, а не детектив, Роз, – усмехнулся Тим.
– Ладно, – надулась она. – Тогда идем печь.
Пока Тим прямо поверх шорт натягивал брюки, Роз раскрыла на полу свою записную книжку с красивым мраморным рисунком на обложке.
– Кажется, рецепт любовных маффинов неплох. Вот, гляди. – Она ткнула пальцем в заголовок:
– Зеленоплодные кабачки? – Тим изобразил рвотный позыв.
– Иначе говоря, цукини, – пояснила Роз и зачитала вслух скопированный текст:
