Мужчина схватил Наташу за руку и нагло начал оттаскивать ее назад. Толпа вокруг притихла, напряглась и чуть отступила. Всего секунда понадобилась Сергею, чтобы здраво оценить ситуацию и выбрать правильный вариант действий. Он мигом сунул ребенка стоящей рядом незнакомой женщине, а сам развернулся к толстяку. Два прямых удара руками в голову, и мужчина пошатнулся. Размазывая по лицу кровавые сопли, он хотел было ответить, но классический крюк в подбородок сильно встряхнул его разгоряченную алкоголем голову. Попадание оказалось достаточно точным и сильным, чтобы дебошир моментально обмяк и опустился на асфальт. Сергей забрал Машу обратно и уверенно продолжил прорываться вперед. Наконец ему удалось протиснуться прямо к ограждениям, и он с тревогой оглянулся. Тяжело дыша, Наташа сделала еще два шага и оказалась рядом с мужем. Перед ними возвышались двухметровые ограждения, за которыми стояли солдаты с оружием наизготовку.
– Офицер! Офицер! – неожиданно закричал Сергей и привлекая внимание, поднял Машу над головой.
Вдруг оказавшись высоко вверху, девочка громко заплакала. Но нужный эффект был получен, и их заметили. Военный что-то сказал стоящим рядом с ним бойцам и широким шагом спешно приблизился к Сергею.
– Майор, пустите нас внутрь. У нас с женой двое маленьких детей. Вы сами наверняка отец, я не верю, что вы сможете убить ребенка! Вы же прекрасно понимаете, что они погибнут без вашей помощи.
Сергей говорил очень эмоционально, стремясь достучаться до души военного.
– Только дети…
– Что? – опешил от услышанного Сергей.
– Можем забрать ваших детей. У меня такой приказ. Эта станция закрыта для гражданских. Пускаем только детей до десяти лет.
Майор говорил жестко и без эмоций, будто всю свою жизнь только этим и занимался, что забирал маленьких детей от родителей.
– Вы что там… С ума все сошли?! – активно размахивая свободной рукой, начала громко возмущаться Наташа. – Я никому не отдам своих детей! Никому!
– Идите на “Кропоткинскую” или на “Кольцевую”. Все центральные станции, где есть переходы, закрыты.
Люди, стоящие в первых рядах, недовольно зароптали, а откуда-то сзади прилетел первый кирпич.
– Открывайте, сволочи!
– Пустите нас, душегубы!
Задние ряды надавили, поджимая стоящих спереди людей вплотную к забору. Оставаясь предельно спокойным, видимо такое уже происходило раньше, майор сказал несколько слов ближайшему к себе солдату. Тот дернул затвор, досылая патрон и целясь выше орущих людских голов, послушно нажал на спусковой крючок. Короткая очередь из АК, многократно перекрывая общий шум, в один миг отрезвила людей. Толпа отступила немного назад и мгновенно затихла.
– Уходим отсюда, – Сергей, не оборачиваясь легонько толкнул супругу локтем в бок и начал выбираться.
Пока в этой людской мешанине царил сумбур и неразбериха, они относительно легко смогли выйти обратно.
– Что будем делать? – второй раз за последние полчаса задала вопрос Наташа.
Она с такой верой смотрела на мужа, будто по взмаху волшебной палочки он мог в одно мгновение все решить или изменить. Ее красивые, небесно-голубые глаза горели ожиданием чуда, а надежда на спасение не потухла и не умерла.
– Пойдем на “Смоленскую”, – уверенно произнес Сергей, опуская Машу на землю.
– Далеко… Дальше, чем “Кропоткинская”.
Наташа тоже поставила ребенка на ноги и несколько раз встряхнула уставшие руки.
– Ты видела сколько народа туда идет? Почти все. А к “Смоленской” в пять раз меньше.
– Так там и сама станция меньше, – резонно заметила женщина.
– Неважно. Тоннели могут уместить всех.
– Я поняла. Пойдем, – с воодушевлением сказала Наташа, снова беря ребенка на руки.
– Давай поменяемся, я немного затупил, – на лице Сергея даже появилось некое подобие улыбки.
– В смысле?
– Миша тяжелее, а достался тебе. Все руки наверняка отмотал богатырь.
Теплый взгляд любимых глаз и жадный, многоговорящий поцелуй в губы стали ответом на его слова. Они поменялись детьми, еще раз переглянулись и отправились к станции “Смоленская”.
Пока шли, говорили мало. Как-то само собой получилось, что все разговоры о происходящем они подсознательно оставили за мысленным забором. Пару раз, конечно, вспоминали, но сразу категорично пресекали себя. В основном вспоминали прошлое, разделяя эти счастливые мгновение друг с другом. Последние две сотни метров оба напряженно молчали. Чем ближе они подходили к станции, тем сильнее становилось понятно, что все очень даже несладко. Возможность остаться на “Смоленской” катастрофически снижалась с каждым пройденным ими метром. Людские потоки непрерывной рекой текли к станции с разных сторон. На подходе они объединялись в один большой и сокрушительно бушующий океан. Сергей поставил малыша на землю рядом с женой, а сам сноровисто залез на брошенный у края дороги внедорожник.
– Расскажи мне, что там, – с беспокойством в голосе, попросила Наташа.
