Он открыл квартиру своим ключом. Двое студентов-итальянцев куда-то ушли, а Сусанна еще не вернулась с занятий.
– С чего вы хотите начать? – спросил Бруно, после того как открыл дверь.
Инспектор быстро окинул взглядом коридор и попросил, чтобы им показали кухню.
На столе стояли две тарелки с остатками еды, пакеты с хлопьями, грязные стаканы и кофеварка… Бруно объяснил, что его жильцы бывают не слишком аккуратны, однако этот беспорядок не имеет отношения к студентке-испанке, которая снимает комнату, освободившуюся после отъезда Лесси Миловач.
– Ну да, Лесси… или как там ее звали, – поправился он.
Инспектор сел на стул и жестом попросил Бруно Вайса последовать его примеру. Маргарит Клодель, не говоря ни слова, вышла из кухни.
Клаус пригладил бороду, прежде чем заговорить. По правде сказать, он не знал, с чего начать.
– Значит, ваша квартиросъемщица из Сербии съехала из этой квартиры за два дня до того, как ее нашли мертвой рядом с другими четырьмя девушками, – произнес он, пытливо вглядываясь в лицо Бруно.
– Да, она сказала, что должна вернуться к себе на родину.
– По каким-то важным семейным обстоятельствам, если не ошибаюсь.
– Так она мне сказала. Но меня удивила такая причина. Как я уже говорил инспектору, которая принимала меня в комиссариате, когда я познакомился с Лесси, она утверждала прямо противоположное. Она говорила, что сирота, что в Сербии у нее никого нет и что она хочет начать новую жизнь в Лейпциге. Ей нравился наш университет, и она писала пьесу для театра.
– Пьесу для театра?
– Да, истории людей, которых она знала.
Инспектор наклонился вперед и поставил локти на колени.
– Она рассказывала вам об этих людях?
– Лесси почти ничего не рассказывала ни о себе, ни о других.
– Полагаю, у нее были друзья.
– Ну да, Хельга. Вы уже познакомились с ней в «Бимбо Таун».
– Та блондинка, которая пила травяной ликер?
– Да. Мы с Хельгой были ее единственными друзьями, насколько мне известно.
Клаус Бауман мысленно представил одну из картин с обнаженными девушками в откровенных позах, которые, как выяснила Мирта Хогг, писал художник из Нюрнберга.
– Где мы можем найти Хельгу?
– Она живет в Берлине, хотя очень часто приезжает сюда навестить свою мать, которая уже много лет находится в лейпцигской клинике для душевнобольных. Возможно, вы также слышали о ее отце, Отто фон Майере.
– Отто фон Майер? Психиатр?
– Да.
На кухню вернулась агент Европола.
– Русские книги на полках принадлежали сербской девушке? – спросила она.
– Это единственное, что Лесси не взяла с собой, когда уехала, – задумавшись на несколько секунд, ответил Бруно. Потом добавил: – Никак не могу осознать, что она не та, кем представлялась, и тем более, что она мертва. Такая милая девушка, такая уравновешенная… Трудно поверить, что ее убили вместе с другими девушками.
Клаус Бауман встал. Ему стало трудно дышать, глаза горели. Он не спал всю ночь. Сердечная боль стала такой острой, что он больше не мог терпеть.
– В Сербии ее обвиняют в убийстве, – сказал он.
– Что?
– Посмотрите новости по телевизору, у нас нет времени объяснять вам подробности. А если будете разговаривать со своей подругой Хельгой, скажите, чтобы она позвонила мне по этому номеру. И чем раньше, тем лучше, – пояснила Маргарит Клодель, протягивая ему визитку.
Когда двое полицейских уже собрались уходить, входная дверь открылась. Пришла Сусанна. Увидев в квартире посторонних людей, она испугалась.
– Кажется, мы знакомы, – с улыбкой обратилась к девушке Маргарит Клодель, прежде чем они с Клаусом вышли из квартиры и закрыли за собой дверь.
Не взглянув на Бруно, Сусанна бросилась в свою комнату. Похоже, все на месте. Войдя в кабинет, она увидела, что книги Лесси разбросаны по письменному столу. Позади, опершись на дверной косяк, стоял Бруно.
– Где записка про «Девчонок из выгребной ямы»? – спросила она.
– Разве ее нет?
– Я положила ее туда же, где нашла. Во что ты впутался, Бруно? – испуганно спросила она.
– Почему ты не спрашиваешь, во что впуталась Лесси?
Это был первый случай, когда Сусанна разрыдалась в объятиях Бруно. Она только что узнала, что ее предполагаемая наставница по «Эразмусу» не Лесси Миловач, а Веричка Людович. Кроме того, Веричка объявлена в международный розыск полицией Сербии по обвинению в убийстве человека и она одна из пяти девушек, найденных мертвыми у памятника Битве народов. Все это спровоцировало эмоциональный срыв, с которым она могла справиться только долгими горькими слезами. То, что представлялось ей воплощением мечты о личной свободе, тонуло в безмолвной пелене зловещих тайн, превращаясь в кошмарный сон.
Сусанна высвободилась из рук Бруно, вытерла слезы рукавом футболки и посмотрела ему прямо в глаза.
– Ты все знал, верно? В ту ночь, когда мы в первый раз ужинали вместе, ты уже знал, что Лесси мертва, – всхлипывая, пролепетала она.
– Все не так просто, как ты думаешь.
– Почему ты, хотя бы один раз, не можешь обойтись без вранья? Вы с Хельгой знаете, что случилось с этими девушками, вы сами говорили это в Берлине. Ты должен мне доверять.
