Поднимаясь из подвала по лестнице, Мирта Хогг столкнулась с шефом федералов, но даже не остановилась, чтобы поздороваться с ним, просто продолжила идти вверх по ступенькам. Она вышла из дома, вдохнула сырой воздух и закурила сигарету, стоя среди полицейских машин с включенными мигалками и слушая вой сирен машин скорой помощи, которые все продолжали прибывать по дороге в Дёгниц. Потом нашла в мобильном телефон агента Европола и позвонила. Ее рассказ о случившемся был краток, этой ночью ее ждало еще слишком много работы. Она в общих чертах описала сцену, которую увидела, войдя в подвал, и добавила:
– Прежде чем Густав Ластоон умер у меня на руках, я просила его молчать, пока не приедет скорая и не окажет ему помощь. Но он настоял, что хочет говорить. Он знал, что у него остались считаные минуты. Прерывающимся голосом он сказал, что дочь Клауса похитил Флай. Той же ночью какие-то люди в капюшонах схватили его прямо в доме. Они пришли и ушли через тайный подземный ход, про который знал Флай. В те же выходные другие нацисты из той же военизированной организации похитили еще пять девочек в разных городах Германии. Флай и бывший полицейский по имени Натан подложили оружие в могилу на кладбище Зюдфридхоф и убили Клауса. Они заставили Густава Ластоона взять в руки пистолет, из которого потом застрелили Клауса в спину, чтобы на орудии убийства остались отпечатки его пальцев, – объяснила Мирта Хогг, чувствуя, что каждое новое слово все сильнее сдавливает ей горло. Сделав паузу, она продолжила: – Сегодня ночью «стражи смерти» собирались изнасиловать и убить шесть девочек, следуя некрофильскому ритуалу, который мы видели вчера в нацистском фильме. Густав Ластоон слышал, как Флаю сказали, что потом их надо будет спрятать в каком-то укромном месте и туда же отвезти его. Анонимный звонок должен был сообщить комиссару Клеменсу Айзембагу, где он сможет найти психопата-некрофила из Лейпцига и таким образом обвинить Густава Ластоона в убийстве Клауса и шести несовершеннолетних девочек. Но комиссар уже знал всю правду о том, что должно случиться, хотя не мог подозревать, что Хельга донесет на них раньше, чем они успеют совершить очередную зверскую резню, – объяснила Мирта.
Маргарит Клодель не поняла, что ей только что сказала инспектор отдела по расследованию убийств.
– Что ты имеешь в виду? – спросила она.
– Комиссар был одним из «стражей смерти». Когда он увидел в подвале штурмовиков спецназа, он выстрелил Густаву Ластоону в грудь и в следующую секунду покончил с собой выстрелом в голову.
– О господи!
– Этот подонок обманул нас всех. Я всегда считала его человеком жестким, но восхищалась им, как честным полицейским. Есть что-то дьявольское в том, что он обладал таким же извращенным сознанием, как те нацисты, некрофилы и каннибалы, которые основали это тайное общество, – закончила Мирта.
Представив Клеменса Айзембага в форме эсэсовца, Маргарит Клодель почувствовала, что ее мутит.
– Теперь я понимаю, почему комиссару так не нравилось, что Клаус верил Густаву Ластоону. Только он один мог объяснить сцену самоубийства тех девушек, как ее задумала Хельга, чтобы отомстить своему отцу и его друзьям-нацистам.
Обе женщины долго молчали. Инспектор Хогг думала о том, что версия Маргарит в деле девушек-самоубийц и шести пропавших немецких девочек, которую поддержал и дополнил шеф федералов, растворилась в воздухе, как последний вздох Густава Ластоона, умершего у нее на руках, умоляя верить ему.
– Мы все были несправедливы к Густаву Ластоону, потому что его теория казалась совершенно невероятной. И только Клаус верил ему до тех пор, пока не исчезла Карла, – заговорила Маргарит Клодель. В ее словах слышалось глубокое чувство вины и горечь по поводу провала миссии, порученной ей Европолом. Ее отправили в Лейпциг, но потом приказали вернуться в Гаагу до того, как выяснилась вся правда о случившемся.
Можно подумать, что Европейский союз XXI века отворачивается от самой мысли о том, что на его цивилизованной территории могут происходить те же нацистские зверства, которые творились в те далекие времена. Воспоминания о них уже стерлись из коллективной памяти Европы.
Вздохнув на другом конце провода, Маргарит продолжила:
– И все же Хельга не приняла в расчет ни то, что ее месть может стоить жизни Клаусу и Густаву Ластоону, ни то, что она чуть не закончилась трагической гибелью шести несовершеннолетних девочек. Она тоже ответственна за эти смерти.
– Подозреваю, что это волновало ее меньше всего.
– Тебе надо позвонить ей и спросить, откуда она узнала, что все «стражи смерти» соберутся этой ночью. Возможно, она далеко не так невинна, как заставила нас думать.
– Сделаю, – уверенно ответила Мирта Хогг.
Агенту Европола хотелось узнать больше подробностей о событиях этой ночи.
– Тебе удалось поговорить с дочерью Клауса?
