Бруно Вайс подошел к проходной, показал полицейскому в форме карточку удостоверения личности, вынул все из карманов и, оставив мобильник и кошелек на подносе, прошел через металлодетектор. Потом забрал свои личные вещи и, не говоря ни слова, пошел по коридору за женщиной. Однако он успел оценить ее округлые груди, обтянутые синим свитером с высоким горлом, и пистолет, торчавший за поясом ее джинсов.
Когда они миновали несколько коридоров и поднялись по лестнице, инспектор открыла дверь в просторное помещение, где стояло два пустых стола, а за остальными работали другие полицейские. Пройдя вглубь комнаты, они подошли к открытой двери из матового стекла.
– Проходите и садитесь, – пригласила Мирта Хогг.
– Спасибо, что согласились принять меня без предварительной записи, инспектор, – извинился Бруно Вайс, усаживаясь на стул.
Мирта Хогг подошла к столу с другой стороны и села в кресло своего шефа.
– Не вижу никаких причин заставлять вас ждать, поскольку, как я поняла, по телефону вы сказали, что у вас есть срочная информация по делу мертвых девушек. – Инспектор развела руками и добавила: – Что ж, я вас слушаю, хотя должна сказать, что мы не реагируем так на каждый из тех многочисленных звонков, которые стали поступать после того, как новость освещалась во всех газетах и на телеканалах.
Бруно Вайс не знал, с чего начать.
– Видите ли… я не вполне уверен в том, что мое сообщение вам как-то поможет. Но вчера, когда я услышал запись пресс-конференции комиссара и обращение к жителям города, которое прозвучало по телевизору, я подумал, что должен прийти к вам.
Мирта Хогг с трудом сдерживала любопытство.
– Да, да, конечно. Но сначала скажите мне, вы ведь преподаете в консерватории, верно?
– Да, я веду класс виолончели. Кроме того, я играю в оркестре «Гевандхаус», сотрудничаю с оперным театром…
– Продолжайте, господин Вайс. Объясните, что послужило причиной вашего обращения.
– Я не уверен, что это имеет отношение к ней, и, скорее всего, я ошибаюсь… Понимаете, уже два месяца я сдаю квартиру, которую унаследовал от бабушки, одной девушке по имени Лесси Миловач. Дело в том, что два дня назад эта девушка сказала мне, что по каким-то важным семейным обстоятельствам должна срочно вернуться к себе в Сербию, и мне показалось, что она очень нервничает.
– И вы предполагаете, что она не уехала? Что с ней что-то случилось?
– Нет, дело не в этом, но по телевизору вы просили, чтобы вам сообщали обо всех странных ситуациях. Я много раз пытался дозвониться до нее по мобильному, но так и не смог связаться, и меня стало беспокоить, нет ли ее среди тех девушек.
– У вас есть какие-то причины для такого предположения?
– Когда я с ней познакомился, она говорила, что у нее на родине нет никаких родственников, и это прямо противоположно тому, что она сказала мне перед отъездом.
– Вы могли бы дать мне номер ее мобильного?
Бруно Вайс медленно продиктовал номер.
– У вас нет фотографии этой девушки?
– Лесси Миловач терпеть не могла фотографироваться. И, насколько мне известно, у нее нет профиля в Интернете.
– Она была вашей невестой?
– Нет, нет. Просто мы с ней подружились, и больше ничего.
– По правде сказать, господин Вайс, вы не назвали мне ни одной убедительной причины, чтобы я могла допустить вас к опознанию трупов в Институте судебной медицины. Можете мне поверить, посещение секционного зала нельзя назвать приятным делом. Однако для вашего и нашего спокойствия я покажу вам фотографии, которые должна хранить в тайне в интересах следствия. Так мы проверим, узнаете ли вы в одной из девушек свою знакомую.
Мирта Хогг открыла папку с делом, достала фотографии лиц девушек, сделанные Клаусом Бауманом на месте преступления, и положила их перед музыкантом.
Бруно Вайс посмотрел их одну за другой, не выказав никаких эмоций, хотя руки у него дрожали. Закончив изучать фотографии, он положил их на стол.
– Я сожалею, что побеспокоил вас, но моей знакомой среди этих девушек нет, – сказал он.
– Вы уверены?
– Да, я уверен. Теперь мне стало спокойней, хотя это ужасно – знать, что все эти девушки мертвы. Они выглядят так, как будто спят.
– Мы очень благодарны вам за желание помочь, господин Вайс, и не волнуйтесь, если какое-то время не будете получать известий от вашей подруги. Людям часто приходит в голову исчезнуть на какое-то время, никому ничего не объясняя.
Бруно Вайс достал свое портмоне и, вытащив оттуда визитную карточку, положил ее на стол.
– Здесь мой телефон и адрес моего дома.
Проводив Бруно Вайса к выходу, Мирта Хогг вернулась в кабинет и набрала номер мобильного Клауса Баумана.
– Он сообщил что-нибудь интересное? – спросил ее шеф.
– Не особенно… похоже, он ошибся. У него произошло какое-то недоразумение с девушкой из Сербии.
Мирта передала Клаусу историю, рассказанную преподавателем игры на виолончели.
– В любом случае узнай все, что сможешь, о нем и об этой девушке.
