Иголка вошла в кожу Густава Ластоона, как в кусок белого сала. Вопреки своему невозмутимому виду, кладбищенский гид чуть не упал в обморок, когда увидел, как кровь выходит у него из вены. Доктор Жезерих наполнил пробирку, вытащил иглу и положил на ранку ватку, смоченную хлоргексидином.
– У вас есть какие-нибудь заболевания? – спросил судебный медик, снимая с руки Ластоона эластичную резиновую ленту, которую использовал в качестве жгута.
– Нет.
– Вы употребляете наркотики?
– Нет.
– Алкоголь?
– Только пиво.
– Курите?
– Нет.
Судебный медик попросил его открыть рот и высунуть язык. Потом с помощью нескольких ватных палочек взял образцы слюны со слизистых рта.
– Я должен срезать у вас несколько волос, – добавил он.
Когда он это сделал, Густав Ластоон посмотрел на старшего инспектора отдела по расследованию убийств, который все это время стоял рядом с ним.
– Теперь я могу идти? – спросил он.
– Мне еще нужно взять образец волос с вашей груди, – сказал медик. – Достаточно, если вы снимите рубашку.
– Какого черта! Может, вы еще захотите, чтобы я снял штаны? – возмутился гид.
Сопровождая свои действия недовольным ворчанием, Густав Ластоон обнажил свой веснушчатый торс, который трудно было назвать красивым.
Татуировка занимала всю поверхность спины. Лицо дьявола, изображенное очень реалистично и имевшее облик человека-зверя с маленьким красным шариком, вставленным в лоб, широким сморщенным носом, огромной разинутой пастью со страшными зубами и клыками. Его пальцы с острыми когтями были прижаты к верхней губе каким-то странным задумчивым жестом. Настоящее произведение искусства, выполненное самым тщательным образом чернилами разных цветов, хотя и не производившее впечатление той глубины, объемности и совершенства, с какими были нарисованы в трех измерениях раны на спинах девушек.
– С каких пор вы носите этого дьявола у себя на спине, господин Ластоон? – спросил инспектор.
– С двадцати пяти лет. Тогда молодежь страдала общим увлечением, мы все были некроманты.
– Он имел для вас какой-то особый смысл?
– Тогда я был убежден, что к свету можно выйти, только пройдя через тьму.
– А в чем вы убеждены теперь, господин Ластоон?
– Что существует только один ад, тот, который создаем мы – люди.
Клаус Бауман подумал, что это высокопарное заявление без зазрения совести мог сделать любой убийца.
– Кто сделал вам эту татуировку?
– Я не помню, как его звали, с тех пор прошло больше двадцати лет. Один художник, который держал студию в Берлине, кажется, где-то недалеко от Дойчес Театра. Скорее всего, там его уже нет.
– Вы знаете каких-нибудь мастеров татуировки в Лейпциге?
– Да, некоторых знаю.
Клаус Бауман достал из пиджака маленький блокнот и ручку.
– Скажите мне имя и адрес самого лучшего.
– Это одна женщина по имени Брайт, фамилии я не знаю. У нее студия художественной татуировки на Карлштрассе.
– А почему у вас нет татуировок на руках и на плечах?
– Татуировки мне уже давно разонравились. Если бы я мог, я бы свел и эту. Временами мне хочется содрать с себя кожу.
Судебный медик с трудом удержался от улыбки. Обмакнув вату в какой-то вязкой жидкости, он потер татуировку в нескольких местах.
– Мы закончили, – сказал он.
Клаус Бауман открыл дверь амбулатории Института судебной медицины и попросил Густава Ластоона, чтобы тот подождал его снаружи на парковке.
Когда они остались одни, доктор Жезерих наклеил этикетки на пробирки с кровью, слюной и волосами и поставил их на металлический поднос.
– Вскрытие трупов дало не слишком много новой информации. Никто из девушек не ел в день смерти и не пил ничего спиртного. Во внутренних органах также нет следов отравления. Но у одной девушки мы обнаружили органические повреждения репродуктивной системы.
– У которой?
– Под номером пять. Вчера в секционном зале ее тело вы видели первым. Блондинка с голубыми глазами, – пояснил он, снимая латексные перчатки.
– Да, я понял, кого вы имеете в виду. Это одна из двух девушек, у которых мы не обнаружили никаких внешних повреждений или отметин.
Доктор Жезерих кивнул.
– Не так давно у нее была беременность на ранней стадии с последующим искусственно вызванным или спонтанным абортом.
– Нелегальный аборт?
– Не обязательно, он мог быть вызван угрозой жизни матери или нарушениями в развитии будущего ребенка. Все подробности будут изложены в нашем отчете о вскрытии, хотя, боюсь, мы не сможем определить причину аборта.
– А что вам удалось узнать по поводу яда, который их убил?
– Токсикологические анализы определили наличие в крови барбитуратов, но в таких количествах, которых недостаточно, чтобы вызвать смерть. Вместе с тем мы нашли молекулы, синтезированные из химических галлюциногенов, которые наводят на мысль, что они приняли или их заставили принять какой-то новый наркотик, смертельный в больших дозах.
– Новый наркотик-убийца?
– Весьма вероятно. Если его употребление распространяется среди молодежи, то в скором времени мы будем иметь еще какой-то клинический случай, который даст возможность проверить его воздействие на мозг.
