– Наоборот, они хорошие родители, хотят все контролировать. Это я хочу быть свободной и ни от кого не зависеть. Ты не знаешь какого-нибудь места, где я смогла бы работать несколько часов вечером?
– А как же твоя учеба?
– Заниматься можно и ночью, я привыкла.
– Единственная работа для студенток, которую можно найти в Лейпциге, – сидеть с детьми или работать официанткой.
– Я не люблю детей.
– Еще ты могла бы давать частные уроки испанского, но сомневаюсь, что этим можно заработать больше, чем на пару кружек пива.
– Устроиться официанткой было бы неплохо.
– Я могу поговорить с Дитером Брандом, у него пивная в центре, рядом с площадью. Возможно, он сможет тебя взять.
– А ты можешь сделать это поскорей?
– Конечно, – сказал Бруно и поцеловал ее в губы.
Место проведения праздничного концерта называлось «Бимбо Таун». Оно представляло собой просторное помещение с разновысоким потолком и весьма экстравагантным интерьером. Антикварная мебель и люстры, старые «ушастые» кресла, стулья с пружинными сиденьями, диваны, которые, переворачиваясь, отгораживали часть пространства, и человек оказывался в ловушке, ванны, доверху наполненные пеной, дорожные знаки, вешалки с одеждой, свисавшие с потолка, автоматические манекены и бесконечное множество закутков, заваленных всевозможными «винтажными» предметами.
Сусанна никогда не видела ничего похожего. Она не переставая вертела головой в разные стороны. И похоже, даже не замечала, что в помещении находятся другие люди.
– Почти все они музыканты, – объяснил Бруно, повысив голос, чтобы она могла расслышать его среди звуков электрогитар, которые настраивал на сцене какой-то человек.
На высоком табурете рядом с барной стойкой сидела девушка с длинными светлыми волосами, выглядевшими так, словно они влажные. Она потягивала травяной ликер с медом и разговаривала с музыкантами.
Бруно представил их Сусанне. Трое парней оказались участниками группы «Вюрмер Банд». Не хватало еще одного, который появился незадолго до того, как они начали настраивать звук. Все они выглядели совсем не так, как Бруно. Черные футболки с названием группы и цветным изображением кроваво-красных гусениц под ним. Один носил маленькую шляпку, второй очки без линз, а третий остроконечную бородку, как у поэтов-декадентов.
– Это Ганс, он играет на бас-гитаре, тот Дольке, он наш гитарист, а этого зовут Маркус. Он написал слова песен, – объяснил Бруно, пока Сусанна обменивалась рукопожатием с каждым из них.
Светловолосая девушка посмотрела на Сусанну и улыбнулась.
– А музыку написал наш «маленький Бах», – вставила она. Потом протянула Сусанне руку и представилась: – Я Хельга фон Майер. Мы с Бруно знакомы с детства.
Бруно наклонился к самому уху Сусанны.
– Будь осторожна с Хельгой, она любит девушек, – шепнул он.
Голубые глаза Хельги уставились на Бруно.
– За свою новую подружку можешь не волноваться, она не в моем вкусе. Слишком красивая. Заметно, что она испанка.
Сусанна смутилась, но заставила себя улыбнуться. Она не предполагала, что окажется в такой неловкой ситуации, и не думала, что Хельга что-то о ней знает. Хотя она уже успела понять, что в Лейпциге никто не скрывает, кто он, что думает и чего хочет. За эти несколько дней она успела повидать людей, ходивших по университету босиком, девушек, целовавшихся в губы перед тем, как войти в аудиторию, и преподавателей, без малейшего стеснения предлагавших иностранным студенткам прочитать им лекцию по своему предмету в ближайшем баре.
Когда появился клавишник, Бруно вместе с другими музыкантами поднялся на сцену.
Ощущение неловкости усилилось, Сусанна почувствовала, как желудок сжимается в комок. Ей не хотелось оставаться наедине с Хельгой. Молчание только усиливало неуверенность, но она не знала, что сказать, чтобы его нарушить. Это сделала Хельга.
– Лесси была бы рада с тобой познакомиться.
Он ждал ее, сидя в холле «Рэдиссон Блю» – современного четырехзвездочного отеля, расположенного на Аугустусплац. Маргарит Клодель спустилась из своего номера ровно в девять вечера.
«Она очень красивая», – прозвучали в голове Клауса Баумана слова, произнесенные голосом Мирты Хогг. Ингрид, наверно, сказала бы то же самое, если бы увидела ее. Он не стал рассказывать жене о француженке, агенте Европола, участвовавшей в расследовании. Предпочел не возбуждать бессмысленные подозрения, хотя это вынуждало его лгать, или как минимум не говорить Ингрид всю правду.
– Какой чудесный вечер! – воскликнула Маргарит, выйдя из отеля на площадь. Все здания вокруг были подсвечены.
– Да, трудно поверить, что уже середина октября.
– Ладно, каков наш план? – спросила Маргарит.
– Моя машина стоит недалеко отсюда. Можем немного прогуляться по центру, прежде чем ехать на концерт.
– Ты до сих пор работал?
– Надо было просмотреть отчеты о найденных на Ютьюбе видео, посвященных уличным художникам, которые делают работы в трех измерениях. Это действительно нечто потрясающее, можешь мне поверить.
– Автор картин на месте преступления не выставляет свои работы в Интернете.
– Откуда ты знаешь?
