– Мои коллеги из Гааги проверили все возможные совпадения с помощью самой продвинутой компьютерной программы, которая анализирует технику, текстуру, краски и мазки любого произведения искусства и сравнивает его с фотографиями других работ того же автора. Мы в Европоле используем эту программу для поиска украденных произведений искусства и подделок.
Клаус не смог скрыть своего удивления.
– Ты могла бы рассказать об этом раньше.
– Я получила эти сведения только сегодня вечером.
– Мне показалось странным, когда после обеда я не увидел тебя в комиссариате.
– Я решила остаться в номере, чтобы проанализировать информацию, собранную полицией тех стран, откуда приехали девушки, которых удалось опознать. В этом состоит преимущество работы с мобильным офисом.
– А каковы твои выводы?
– Ты уже знаешь мою версию. Я отправила отчет в Евро-пол, и коллеги из моего отдела тоже считают, что эти девушки имеют какое-то отношение к торговле сексом и что кто-то, возможно сам Густав Ластоон, нанял их для оказания специфических услуг его клиентам-некрофилам. Мы не исключаем, что они могли связываться с Густавом Ластооном через глубокую сеть. Похоже, это единственно возможный вариант. Густав Ластоон тоже пользовался программой TOR для навигации в глубокой сети, но что он там делал, определить невозможно.
– Если Густав Ластоон платил этим девушкам за секс-услуги, ему пришлось бы потратить кучу денег, чтобы собрать их всех в Лейпциге. Почему он взял именно их, почему не других? В радиусе ста километров вокруг Лейпцига или Берлина можно найти сотни проституток и девиц из эскорта.
– Полагаю, не так-то просто найти девушек, которые согласятся участвовать в оргии некрофилов.
В окутывавшем их воздухе парил слабый запах духов Маргарит Клодель. Клаус дышал медленно и глубоко. Запах действовал возбуждающе. «Белые цветы», – подумал он, не имея ни малейшего представления, какие эфирные масла использовали для создания этого парфюма.
У него тоже имелось что рассказать, но он едва не забыл про звонок, полученный в середине дня из Института судебной медицины.
– Курарин, – быстро пробормотал он, как будто говорил вслух сам с собой.
Маргарит Клодель не поняла. Она отвлеклась, глядя на то, как играет свет на голубом стеклянном фасаде университета.
– Что ты сказал?
– Патологоанатомы нашли во внутренних органах всех трупов молекулы искусственно синтезированного курарина.
– А что такое курарин?
– Согласно отчету о токсикологическом анализе, это очищенная кристаллическая форма кураре – яда, которым пользуются некоторые племена, живущие на Амазонке. Они смазывают им свои стрелы, чтобы парализовать и убивать обезьян, живущих на деревьях.
– Парализующий наркотик?
Клаус Бауман пересказал объяснение, данное доктором Годдард из Института судебной медицины о том, что курарин блокирует прохождение нервного импульса на уровень моторики и, как следствие, вызывает прогрессирующий мышечный паралич. В конце концов жертва умирает от асфиксии. Первыми сокращаются внешние мышцы глаз и лицевая мускулатура. Потом паралич довольно быстро поражает мышцы ног, рук, шеи и туловища. Последними поражаются легкие и сердце.
– Доктор из Института судебной медицины уверена, что мы имеем дело с новым наркотиком, в состав которого входит курарин. В высоких дозах его парализующее и анестетическое действие в сочетании с галлюциногенами и другими гипнотическими веществами способно вызвать смерть.
Мозг Маргарит Клодель обрабатывал объяснения Клауса Баумана не хуже программ, которыми она пользовалась в Европоле.
– Очевидно, что моя версия более разумна, чем теория о древнем нацистском ритуале. Этот наркотик ключевая деталь, подтверждающая мои подозрения. Красивые девушки, похожие на мертвых, но которые не должны были умереть, – вот что предложил Густав Ластоон своим самым избранным клиентам для некрофильской оргии.
– Но если это так, то кто еще участвовал в создании этих похоронных декораций? – спросил инспектор.
– Не знаю. У меня нет ответа на этот вопрос. Мы можем задержать Густава Ластоона и сказать ему, что нам все известно и что его клиенты уже сознались в своем преступлении. Это выбьет у него почву из-под ног, и он сознается в том, что сделал с девушками. Мы можем сказать, что знаем про шестую девушку, которая не умерла, и таким образом еще тверже продемонстрируем свою уверенность в том, что он создатель этого зловещего представления, окончившегося смертью девушек.
– Это всего лишь логичная теория, но у нас нет никаких прямых улик, указывающих на Густава Ластоона. Что, если ты ошибаешься? Что, если он не поддастся и не признает свою вину? Ведь у нас ничего нет на него, мы ничего не можем предъявить суду в доказательство того, что кладбищенский гид виновен в массовом убийстве, поскольку он дал девушкам смертельный наркотик. Где этот наркотик? Где он его взял?
Маргарит Клодель остановилась перед модной витриной.
– Если мы найдем шестую девушку, она сможет все прояснить.
