Попрощавшись, Клаус Бауман и Маргарит Клодель ушли. Когда они вышли из зала, то с удивлением увидели, что Густав Ластоон тоже здесь. Устроившись у выхода, он пил пиво из огромной кружки, болтал о чем-то с тремя типами лет тридцати с небольшим и громко смеялся. Заметив полицейских, он подмигнул им одним глазом и продолжил хохотать.
Клаус залез в постель и обнял Ингрид. Девочки спали в своих комнатах. Ингрид лениво пошевелилась. Она взялась читать книгу, пока ждала его, но сон оказался сильней. На ней была ночная рубашка из черного шелка. Увидев ее, Клаус разозлился. Еще одна ночь, когда его жене пришлось ложиться в постель одной.
– Сколько времени? – спросила она, не открывая глаз.
– Два часа ночи. Мне пришлось задержаться на работе.
– Я звонила тебе, чтобы узнать, когда ты придешь, потому что Карла хотела тебя дождаться, но ты отключил свой мобильный. В комиссариате мне сказали, что ты ушел около девяти.
– Мне надо было кое-что проверить, перед тем как идти в Спиннерай, чтобы поговорить с одним молодым музыкантом. Я до сих пор сидел в «Бимбо Таун», выпивая с ним в баре.
Слушая голос Клауса, Ингрид снова задремала. Он закрыл глаза и постарался не думать о Маргарит Клодель. Когда он проводил ее в отель, она предложила выпить еще по рюмке на балконе в ее номере.
– Не волнуйся, ничего страшного не случится.
Однако Клаусу показалось, что это не самая удачная мысль.
– Уже поздно, будет лучше, если я поеду домой, – сказал он. Кроме того, его чувства по-прежнему спали.
На следующее утро инспектор Мирта Хогг без звонка явилась в кабинет старшего инспектора и, ничего не говоря, положила ему на стол папку. Ее глаза возбужденно блестели. Открыв папку, она начала показывать Клаусу впечатляющие репродукции с картин, изображавших полуобнаженных девушек. Их тела, выписанные до крайности реалистично, делали картины похожими на фотографии. Девушки сидели и лежали в провокационных позах, в эротичном черном белье, очень похожем на то, которое было нарисовано на телах пяти трупов.
– Их написал один художник, работающий в жанре эротики. Его зовут Максимилиан Лоух. В Интернете ему посвящены сотни страниц. Но он продает свои произведения только коллекционерам через одну художественную галерею в Нюрнберге. У него своя студия в этом городе.
– Где тебе удалось это раскопать? – поинтересовался Клаус Бауман.
Инспектор Мирта Хогг посмотрела на него с некоторым высокомерием.
– Пришлось порыться в Гугле. Я отследила его по ссылкам на сайте с картинами другого художника, который тоже работает в этом жанре. Его зовут Теодор Герц, он был учеником Лоуха, но сейчас живет в Лондоне, – объяснила она. – Он перестал ходить в студию Максимилиана Лоуха, когда узнал, что обнаженные девушки, которых тот писал, должны были провести ночь с клиентом, который намеревался купить картину, исполняя какое-то подобие языческого обряда. Модели ему поставляла одна женщина из Берлина, но о ней у нас нет никаких данных. Похоже, искусство, эротика и эзотерические ритуалы начинают совмещаться, – заключила инспектор Мирта Хогг, гордая своей находкой.
Взгляд Клауса Баумана остановился на лице девушки, изображенной на одном из полотен. Он видел его не в первый раз.
