Она не помнила, что было после того, как двое полицейских ушли из «Бимбо Тауна». Когда Сусанна проснулась, она обнаружила, что лежит не в своей кровати. Ей пришлось долго тереть глаза, прежде чем она смогла четко увидеть окружающую обстановку. Она лежала совершенно голая, но не чувствовала никакого смущения. Оглядевшись вокруг, Сусанна попыталась найти свою одежду. Из больших окон, выходивших в крохотный садик, лился теплый свет. Она встала с кровати и завернулась в простыню. Снаружи из садика доносился слабый шум воды. Дом стоял рядом с рекой. На другом берегу расположилось белое здание со ступенчатыми террасами и цветами. В воде отражалось небо светло-серого цвета.
Сусанна отправилась босиком в ванную. Там на скамейке она нашла свою одежду, выстиранную и выглаженную. Рядом стояли ее туфли. Тогда она вспомнила, что, когда они вышли из «Бимбо Тауна» на улицу, ее вырвало. Сусанну охватил стыд. Она уже давно так не напивалась. Не надо было пить столько ликера, к которому не привыкла. Больше такого не повторится. Что подумают про нее Бруно и Хельга – что она инфантильная маменькина дочка?
На зеркале Сусанна обнаружила записку. От Бруно. В ней он писал, что уезжает на гастроли в Италию с оркестром «Гевандхаус». Они собирались играть в Милане и Вероне. «Позвони мне, когда проснешься».
Сусанна вспомнила, что сегодня пятница. И пожалела, что пропустила вступительные занятия в университете. Прошло уже полдня. Она позвонила Бруно, но его телефон оказался отключен. Наверно в это время он как раз летел в Италию.
Пока она одевалась, зазвонил мобильник. Сусанна не знала номера, с которого звонили.
– Ну как, голова больше не кружится? – спросила Хельга.
– Да, все нормально, но мне очень стыдно.
– Если тебя это утешит, я тоже здорово набралась. Но для меня это обычное дело, когда я приезжаю в Лейпциг.
– Я проснулась в постели Бруно, – призналась Сусанна.
– Он не захотел оставлять тебя одну в квартире. Бруно о тебе беспокоится. Так он относится далеко не ко всем. Обычно это он просыпается в чужих постелях.
Сусанна поправила рукой волосы. Она не нашла что ответить на нескромные слова Хельги.
– Но теперь я не знаю, что делать. У меня нет ключа, чтобы запереть квартиру, если я уйду.
– Бруно прислал мне кое-какие инструкции по Ватсапу, поэтому-то я тебе и звоню.
– Мне он тоже оставил записку на зеркале в ванной, но в ней написано только, что на выходные он уезжает на гастроли в Италию.
– Насчет ключа можешь не беспокоиться. Он торчит в двери. Изнутри, конечно. Возьми его и запри дверь, когда уйдешь.
– Договорились. Я уберу у него в комнате, прежде чем уходить.
– Кроме того, он просил, чтобы я не оставляла тебя одну в эти дни.
Несколько секунд Сусанна ничего не говорила.
– Спасибо, но я не нуждаюсь, чтобы за мной присматривали.
– Речь не об этом. Я хотела предложить тебе немного попутешествовать со мной в эти выходные. Ты могла бы съездить со мной в Берлин. Я там живу, если ты не в курсе.
Сусанне не хотелось объяснять Хельге, что каждое лето они с родителями на месяц приезжали к бабушке с дедушкой, которые жили на юге Германии в Ингольштадте. Однако она никогда не путешествовала одна, а родители никогда не останавливались в Берлине.
– Нет, я там не была, если не считать вокзала и аэропорта, – в конце концов ответила она.
– Тогда ты просто обязана поехать со мной. Будет великолепно. Я заеду за тобой в четыре.
Деревянный пол большой гостиной в доме Бруно покрывали ковры. Но главным украшением были музыкальные инструменты. Здесь были: рояль, несколько виолончелей, скрипки, тромбон, кларнет, гобой, две трубы, саксофон, флейты, кубинские конги, ударная установка для рока. На стенах висели постеры с абстрактных картин из Музея современного искусства в Нью-Йорке.
