– Хорошо, – кивнула Джейн. – А теперь ты другой персонаж. Тебя зовут Радуга. Твоя сестра – её зовут Маргаритка – назначена в жертву богам. Но ты добрая, и ты не хочешь, чтобы твоя сестра погибла. Вдобавок ты любишь одного парня, а он любит не тебя, а Маргаритку. Это терзает твою душу, ты не хочешь больше жить, и ты говоришь:
– Какой обряд?
– Обряд, во время которого девушкам вырезают сердце из груди. – Вздохнув, Джейн отложила тетрадь. – Жаль всё-таки, что ты не умеешь читать!
– Я умею читать. Вчера вечером я сама прочитала Розалинде целую книжку про медвежонка, который не хочет спать[17].
– Ты не читала, а вспоминала. Это не одно и то же. Давай лучше я буду дальше читать за обеих сестёр, а ты просто говори, нравится тебе или нет. Так, начинает Радуга. – Джейн сложила руки на груди и преисполнилась благородства. –
Пёс закончил носиться по двору и подскочил к Бетти. Из его внушительной чёрной пасти свисали клочки полотенца.
– Садись и слушай, Пёс, – сказала Бетти. – Джейн читает пьесу.
Джейн повернулась в другую сторону.
– Теперь я Маргаритка.
– Это значит, ты плачешь?
– Ну да, только тихо. А потом говорю:
Пёс сердито залаял. Он явно не одобрял Койота, который позволил сразу двум девушкам в себя влюбиться.
– Там ещё много, – сказала Джейн. – Но до этого места – как тебе?
– Хорошо.
– Я сейчас думаю, как лучше сделать саму сцену жертвоприношения. Чтобы жрец по-настоящему вырезал девушкам сердца – это, конечно, вряд ли получится. Но можно натянуть на сцене простыню, и они будут за ней что-то такое делать, а зрители увидят только страшные тени. Потом жрец выскочит из-за простыни и поднимет над головой сердце, с которого будет капать кровь. А дальше – ритуальная пляска.
Сорвав дубовый листок, Джейн подняла его над собой вместо кровоточащего сердца и исполнила довольно убедительную ритуальную пляску – с прыжками, притопами и извиваниями. Бетти и Пёс немедленно к ней присоединились, и сцена получилась просто душераздирающая.
– Надо, чтобы жрецы вырезали сердца только у тех девушек, которые не важны для сюжета, – ещё не отдышавшись от прыжков с притопами, продолжила Джейн. – Я же не хочу… то есть Скай же не хочет, чтобы её главную героиню принесли в жертву… Конечно, Койот в самый ответственный момент попытается спасти Радугу. Но тогда Маргаритка бросится к нему и начнёт умолять, чтобы он не рисковал собой. Вот я и думаю: а что, если попробовать молнию? Скажем, за секунду до того, как у Радуги начнут вырезать сердце, молния как шандарахнет прямо в жертвенник! Он – раз! – и пополам.
– Ба-бах! – Бетти, сражённая молнией, замертво упала на траву. Перед падением, впрочем, она успела завершить ритуальную пляску впечатляющим притопом.
– Точно! Удар молнии убивает жрецов. Гениально! – Джейн, схватив ручку, принялась что-то торопливо вписывать в свою тетрадку, и вскоре на её лице появилось хорошо знакомое Бетти отсутствующее выражение. Бетти, конечно, поднялась с земли и ещё немножко попрыгала и потопала, но без особой надежды, что Джейн её заметит. Джейн и не заметила. А потом она и вовсе ушла в дом, бормоча себе под нос что-то про молнии.
– Хочешь играть в пьесе? – спросила Бетти у Пса. – Я хочу.
Пёс стянул у неё с головы полотенце и тут же принялся его рвать. Он готов был играть в пьесе, но только без костюмов.
– А теперь что будем делать? – Бетти присела перед кустом форзиции, чтобы проверить, что происходит на той стороне. Но Ианты с Беном во дворе не было. Значит, в секретных агентов уже не поиграешь. Подумав ещё немного, она сказала Псу: – Давай играть в свидание.
Это была новая игра, но Бетти и Пёс уже знали, как в неё играют, так что Бетти сразу приступила к подготовительной части. Она заправила рубашку в штаны и отряхнула грязь с колен – она же была папа, а папа не пойдёт на свидание растрёпой. Потом она попыталась набросить полотенце на Пса, чтобы он стал ужасной тётенькой в кроличьей шубе. Но Пёс не желал терпеть на себе полотенце, он желал трепать его и рвать в клочья. Поэтому Бетти решила, что пусть тогда ужасной тётенькой будет Фантик.
– Зато ты можешь вести машину, – сказала она Псу.
