– Всего одна коротенькая фраза, – подхватила Джейн, писавшая текст для этой части церемонии. – Вот послушай. Розалинда говорит: «Мы долго не понимали, кто нам нужен». Потом ты, Скай: «А когда наконец поняли, оказалось, что она живёт рядом, в соседнем доме». Дальше я: «И её зовут Ианта. И – о чудо! – мы ей тоже нужны». А теперь Бетти…
– «И Бену тоже», – закончила Бетти.
– «А когда наконец поняли», – бормотала Скай. – «А когда наконец поняли, а когда наконец поняли»…
– Девочки! – крикнула снизу тётя Клер. – Дружки жениха пришли!
Девочки тут же вылетели из комнаты и бросились к лестнице – и все страхи по поводу непослушных роз и забытых речей сами собой улетучились. Тётя Клер, взволнованная и красивая в своём приглушённо-сиреневом платье, встречала племянниц внизу: каждую осмотрела, каждую обняла и каждую подтолкнула к двери гостиной.
Дружки – все трое в строгих тёмных костюмах – стояли посреди комнаты, дожидаясь подружек невесты. Самый высокий из троих широко улыбался и смотрел только на Розалинду – и она в мгновение ока перепорхнула через гостиную и уцепилась за его локоть. Молодец Томми, подумала Розалинда, такой красивый сегодня. Прямо взрослый! И вообще она, кажется, сделала правильный выбор. Впрочем, то же самое Розалинда думала каждый день, вот уже семь месяцев подряд. Второй дружка, веснушчатый и зеленоглазый, был не такой высокий, но тоже очень красивый – он и моргнуть не успел, а радостные Скай и Джейн уже набросились на него с двух сторон.
А Бетти и Пёс набросились на него с третьей стороны, снизу: а как же, ведь он столько месяцев провёл в своём далёком Бостоне, и они всё это время его не видели.
– Джеффри, я так тебя люблю! – Бетти обхватила руками его ноги, и Пёс залаял, соглашаясь.
– Я тоже тебя люблю, Беттик-светик! – Джеффри подхватил её с пола и прижал к себе.
А третий дружка был совсем маленького роста, с гладко зализанными рыжими волосами. Ему не нравилось, что кругом так шумно и все так странно одеты, и он уже совсем собрался расплакаться – но не успел. Потому что Скай неожиданно опустилась рядом с ним на колени, хотя для этого ей даже пришлось оторваться от Джеффри.
– Эй, Бен. – Она, конечно, не любила младенцев, но ради одного младенца всё же решила сделать исключение. – Ты как?
– Я пьёхо.
– Я тоже плохо. Но давай уже потерпим, ладно? Скоро всё кончится. И тогда нам дадут торт.
Мысль о торте дружку очень подбодрила, он тут же обернулся к Псу и радостно потянул за краешек жёлтого банта. Бант развязался, и Пёс стал любить Бена ещё сильнее, чем раньше.
Никто не заметил, как тётя Клер вышла из комнаты, зато когда она появилась снова, вместе с ней появился…
– Ой, пап! – воскликнула Розалинда. – Ты просто… просто…
– Великолепен, – выдохнула Джейн.
– Да ладно вам, – сказала Скай, хотя у неё тоже перехватило дыхание.
И дело было, конечно, не в костюме, и не в белой крахмальной рубашке, и даже не в галстуке, который на этот раз ни с чем не враждовал. Но в папином взгляде и в каждом его движении сквозило счастье – просто счастье, которого он желал, которого заслуживал и которое теперь у него было.
– Принцессы мои! – сказал он, и все четыре принцессы не сговариваясь бросились к папе и прижались к нему крепко-крепко. Он отстранил их только на секунду, чтобы взять на руки Бена, – теперь они стояли обнявшись уже вшестером.
– Томми, Джеффри, спасибо, что вы здесь. – Мистер Пендервик кивнул своим дружкам по-мужски.
Они тоже ему кивнули, сделавшись вдруг взрослыми и серьёзными, но потом Джейн тихонько пощекотала Томми, Скай пощекотала Джеффри, и все опять стали сами собой.
Тут в дверь постучали: Ник и Анна пришли сообщить, что пора идти.
– Она готова? – спросил мистер Пендервик, и хотя он не уточнял, кто «она», все всё поняли.
– Да, мистер Пен, – ответил Ник. – И священник тоже.
– И гости уже собрались, – весело добавила Анна: она вообще-то любила свадьбы, ну, кроме свадеб своего папы.
Мистер Пендервик передал Бена тёте Клер и ещё раз обнял дочерей, всех по очереди.
– Ну что, девочки, готовы жениться?
Жениться? Это было так странно, что с трудом укладывалось в головах, но Пендервики, все до единого, оказались совершенно определённо, решительно и безоговорочно готовы жениться.
Что они и сделали.
