– Ну ничего, один раз получилось – значит получится опять. Скай, ты оказываешь на него благотворное влияние!
Скай этого только не хватало – оказывать благотворное влияние на соседских младенцев. Когда она спустила Азимова на пол и он горделиво прошествовал в дом (никакой благодарности! – подумала Скай), волна звуков, доносившихся со двора Пендервиков, вдруг усилилась, как будто все одновременно закричали, завизжали и засвистели в свистки.
– Мы там тренируемся. – Скай и не подозревала, что тренировка – это, оказывается, так громко. – Мы вам мешаем, наверно?
– Нисколько, – сказала Ианта. – Нам с Беном даже нравится. Ваш папа, наверно, тоже раньше играл в футбол?
– Папа? Да вы что! Он только в шахматы и в бадминтон.
Шум во дворе у Пендервиков продолжал набирать силу, и теперь в нём можно было различить крики ПИЦ-ЦА, ПИЦ-ЦА, ПИЦ-ЦА! Значит, прибыл ужин, тренировка закончилась.
– Мне надо идти, – заторопилась Скай.
– Да, конечно. Ещё раз спасибо за Азимова.
Скай уже шагнула за дверь, но когда на пороге она зачем-то обернулась, в глазах Ианты мелькнуло… Скай не поняла, что в них такое мелькнуло. Может, одиночество? Была бы рядом Джейн, она бы сразу разобралась.
– А идёмте к нам, – совершенно неожиданно для самой себя выпалила Скай. – У нас там пицца. – И Бена с собой берите – если, конечно, маленькие едят пиццу.
– Бен обожает пиццу. Только… – Глаза у Ианты вдруг стали очень осторожными, как в тот раз, когда все между собой знакомились. – Ваш папа, возможно, будет возражать…
– Папы нет дома. И он всё равно возражать не будет. – Скай не взялась бы объяснить, откуда она это знает, но она знала точно: не будет. – Ну что, пошли?
Дом Пендервиков, пожалуй, не совсем был готов к приёму гостей – особенно таких, которые в этом доме ещё не бывали. Пёс, гоняясь за теннисным мячом, только что опрокинул свою миску с водой, и теперь по кухне разлилась большая лужа. Джейн в лицах описывала Томми грандиозную потасовку во время их последнего футбольного матча, и одновременно Розалинда ругала того же Томми за кусок пиццы, выхваченный из коробки, когда никто ещё даже не сел за стол; Ник – необъезженный мустанг – бегал на четвереньках по полу, дико взбрыкивая, а Бетти – ковбой – старалась удержаться у него на спине; Пёс время от времени наскакивал на ковбоя и на мустанга, пытаясь опрокинуть обоих. Но Ианту, кажется, весь этот кавардак ни капельки не смущал, и даже когда Пёс подпрыгнул и лизнул её в лицо, она только засмеялась – оказалось, она любит и собак, не только котов. А Бен вообще был в восторге, особенно когда Томми встал на четвереньки и предложил ему тоже покататься на мустанге. Наконец лужу вытерли, стол накрыли, пиццу разложили по тарелкам и размели в два счёта, и на кухне стало так радостно-шумно, что машину мистера Пендервика никто не услышал. Поэтому все удивлённо смолкли, когда вдруг хлопнула входная дверь и на собравшихся хлынул целый поток сердитой латыни.
В следующую секунду мистер Пендервик молча застыл на пороге кухни. Волосы у него на голове стояли торчком, язык галстука свисал из кармана, а сам он изумлённо глядел на Ианту.
– Простите, – наконец выговорил он. – Я не знал, что у нас гости.
– Как же не знали, мистер Пен, – удивился Томми. – Помните, вы попросили Ника побыть бебиситтером? И мне тоже разрешили прийти.
– Томми, папа не про вас с Ником говорит, – громким шёпотом объяснила Джейн.
Покраснев, Томми затолкал в рот случайно оставленную на тарелке корочку пиццы и принялся жевать.
– Пап, это я пригласила Ианту и Бена с нами поужинать, – нарушила молчание Скай.
Мистер Пендервик провёл рукой по волосам, видимо желая их пригладить, но от этого они только сильнее стали торчать в разные стороны.
– Всегда рады вам, Ианта. Правда, пицца, пожалуй, не самое…
Что «пицца не самое», никто не услышал, потому что одновременно с мистером Пендервиком заговорила Ианта:
– Наверно, не стоило приходить, когда вас нет дома, но Скай так по-дружески…
Оба умолкли, не договорив. В следующий раз молчание нарушил Ник:
– Как ваше свидание, мистер Пен?
– Чудовищно. – Он оглядел всю кухню, заглянул даже под стол, где Пёс грыз коробку из-под пиццы. – Анны тут случайно нигде нет?
– Нет, папа, – ответила Розалинда.
– Хорошо. Тогда передай ей, что её тренер Лорен все первые пять концертов Баха трещала как сорока. Мы слушали Бранденбургские концерты, – добавил он, повернувшись к Ианте.
Она кивнула.
– А шестой?
– А до шестого мы не досидели, – мрачно сказал он.
