Папа продолжил проверять работы, а Джейн принялась рыться в книгах на его столе. Они были в основном по ботанике и назывались, например, так: «Магнолиофиты. Кариофиллиды. Часть I». Джейн поёжилась. Если когда-нибудь она попадёт на необитаемый остров и если из книг там окажутся только такие вот «Магнолиофиты» – что ж, значит придётся бросить читать. Лишь в самом низу стопки отыскалась одна книжка не по ботанике: оранжевая обложка, на которой нарисованы две девушки в старомодных платьях.
– «Чувство и чувствительность». Пап, ты что, это читаешь?
Мистер Пендервик поднял глаза, забрал у дочери книгу и сунул в ящик стола.
– Так, иногда. Ваша мама эту книгу любила.
Конечно, «Чувство и чувствительность»[30] звучит не так жутко, как «Магнолиофиты. Кариофиллиды. Часть I», подумала Джейн. Но всё равно скучновато. И почти у всех взрослых книжек, считала Джейн, названия такие же занудные, не то что у детских. Нормальную детскую книжку так и тянет открыть и читать – скажем, «Мило и волшебная будка»[31] или пусть даже «Эмилия с фермы “Новолуние”»[32]. А у взрослых книг что на обложках? Тоска зелёная, больше ничего. Прямо взрослеть неохота. Но Джейн, конечно, не собиралась критиковать папину книгу, тем более что её любила мама.
Закончив с книгами, Джейн переключилась на папину почту, хотя было ясно, что и тут будет такая же скукотища – одни счета да научные бюллетени. Но нет, неожиданно попалось что-то интересненькое: красиво распечатанное приглашение на торжественное открытие нового научного корпуса Камеронского университета.
– Ой, смотри: «Ианта Ааронсон»! – Джейн взяла в руки программку. – Ианта будет говорить на открытии, да?
– Совершенно верно, она от кафедры астрофизики, а я от кафедры ботаники – видишь, ниже про меня тоже написано.
Точно! «Доктор Мартин Пендервик» – прочла Джейн.
– Ух, здорово! А речь ты сам напишешь, или нужна помощь? Если нужна, ты только скажи, я с удовольствием! Кстати, у тебя приглашение на двоих – значит, ты можешь взять кого-то с собой. Ты уже решил, кого берёшь?
– Никого пока не беру, это же будет через несколько недель.
– Наверно, Марианну, да?
Мистер Пендервик забрал у неё из рук приглашение и сунул в тот же ящик стола, что и книгу.
– Скажи мне, доченька, ты не хочешь пойти подышать свежим воздухом?
– Нет. – Но Джейн всё-таки обернулась посмотреть, что там за окном. То же, что и раньше: чудный осенний день.
– А листья в кучу сгрести? Ты же это любишь.
– Люблю, но не в одиночку же!
– Так возьми себе кого-нибудь в компанию. Томми, например. Или Ника.
– Ника? Пап, ты чего?
– Ну, значит Томми, – вздохнул мистер Пендервик. – Теперь иди.
Выбежав из дому, Джейн перешла через улицу и направилась к дому Гейгеров. Миссис Гейгер сидела возле клумбы, скорбно взирая на растоптанный куст хризантем.
– Здрасьте, миссис Гейгер, – сказала Джейн. – Хороший денёк, правда?
– Он был бы ещё лучше, если бы кто-то не потоптал мои хризантемы. – Она перебирала поломанные стебли, проверяя, нет ли среди них живого ростка. – Мой тебе совет, Джейн: захочешь выращивать цветы – не разрешай своим сыновьям играть в футбол.
– У меня не будет сыновей. Писателям нужна спокойная обстановка.
– Хризантемам тоже.
– Ага, – кивнула Джейн, хоть ей и показалось, что это немного разные вещи. – Вы не знаете, где Томми?
– Загляни в гараж, должен быть там.
Джейн направилась к боковой двери гаража – или, как Ник его называл, «спортзала Гейгеров». Прошлым летом братья Гейгеры подрабатывали стрижкой газонов, а все деньги потратили на оборудование для своего «спортзала». Когда она вошла, Томми поднимал штангу с железными блинами по бокам – видно, что тяжеленными. Ого, подумала Джейн.
– Здорово у тебя уже получается, – сказала она и подумала: может, в следующей книжке Сабрине заняться поднятием тяжестей для наращивания силы? Хотя, конечно, силы у Сабрины Старр и так уже предостаточно.
Томми последний раз выжал штангу, потом опустил её и ответил:
– У нас в команде один только передний защитник[33] берёт в жиме больше меня. Правда, в школе у него средняя оценка – между двойкой и тройкой. Подержишь мне грушу?
Томми, конечно, имел в виду боксёрскую грушу – большой, высотой с Джейн, серый мешок, подвешенный к потолку. Пока Томми натягивал перчатки, Джейн покрепче обхватила грушу и упёрлась ногами в пол. Но когда Томми принялся молотить кулаками, Джейн всё равно оказалась не готова: её бросало из стороны в сторону. Какой сильный Томми, думала она, отлетая вместе с грушей то вправо, то влево. Из него может получиться неплохой герой… Ой. Герой книги… Ой! Или пьесы.
– Слушай, а что, если мне в этом году на Хэллоуин одеться боксёром? – восхищённо спросила она, когда Томми на время перестал молотить и у неё появилась возможность вздохнуть.
– Хочешь – одевайся. Только в боксёрских трусах тебе будет холодно.
Джейн согласилась, что холодно – это не очень хорошо. Зато её тут же посетила новая гениальная идея.
