Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

— Девятнадцать.

— Где и что еще играли?

— Только проходные рольки в «Бонавентуре».

— И никаких там ака-де-мий дра-ма-ти-чес-кого искусства? — поинтересовался Гэнтри, как-то злобно растягивая гласные. — Никаких агонизирующих потуг в узком кругу единомышленников? Никаких так называемых представлений? И вы не ложились в постель со Станиславским, чтобы проснуться поутру и понять, что освоили его метод?

Аннелида немного успокоилась и усмехнулась:

— Я обожаю Станиславского. Нет, правда.

— Что ж, хорошо. Очень хорошо. Теперь слушайте меня внимательно. Расскажу вам о вашей игре.

И Гэнтри довольно долго и в деталях начал разбирать ее роль в пьесе. Он был язвителен, дидактичен, остроумен и неоспоримо прав. По большей части Аннелида слушала его внимательно и молча, но затем немного осмелела и принялась задавать вопросы. Он охотно отвечал на них и, похоже, был доволен.

— Ну вот, — заключил Гэнтри, — примерно и все ошибки, допущенные вами при исполнении этой роли. Надеюсь, вы понимаете, я бы не стал столь подробно останавливаться на них, если бы не считал вас актрисой. Большинство ваших ошибок носят чисто технический характер. И их легко исправить. А пока у меня есть для вас предложение. Пока только это. Никаких обещаний. И связано оно с пьесой, которая, возможно, никогда не будет поставлена. Уверен, вы уже читали ее. Желательно, чтобы вы прочли ее еще раз и побыстрей. А потом пришли бы в «Единорог», где я буду ждать вас в следующий четверг к десяти утра. О! Привет еще раз, Монти!

Аннелида уже стала привыкать к невероятной, почти сказочной ситуации, в которой оказалась. Та приобретала все более достоверные черты. И когда перед Аннелидой возникло управление театра в лице самого Монтагю Марчанта, к которому мечтали пробиться все неизвестные актрисы, она сумела взять себя в руки и достойно приветствовать его. Как же бледен был мистер Марчант, как невозмутимо было его лицо, каким невероятным апломбом отличались его манеры! Он болтал о весенней погоде, о цветах в оранжерее, ну и в гораздо менее восторженных тонах — о театре, разумеется. Насколько он понял, она вроде бы актриса?..

— Она играет Элизу Дулиттл, — сказал Гэнтри.

— Ну, конечно. Хорошие рецензии, — пробормотал Марчант и сдержанно улыбнулся ей. Должно быть, где-то прочел их, подумала Аннелида.

— Я тут сделал ей несколько критических замечаний по игре, — добавил Гэнтри.

— Вот негодник! — весело воскликнул Марчант. — Вы согласны, милая?

— Ты должен посмотреть этот спектакль.

— Вот, видите, мисс Ли, теперь он меня достает.

— Не позволяйте ему, — сказала Аннелида.

— О, знаю я все его фокусы. Меня голыми руками не возьмешь. Вам нравится Элиза?

— Очень! Страшно повезло, что смогла попробовать себя в этой роли.

— И сколько продлится сезон?

— До воскресенья. Мы меняем репертуар каждые три недели.

— Боже, да, разумеется. Политика любительских театров и клубов.

— Вы правы.

— Не вижу причин, — заметил Гэнтри, — ходить вокруг да около. Ты ведь знаешь, о какой роли я говорил тебе в этой новой пьесе Дики. Аннелида должна прочесть ее мне. А ты, мой дорогой Монти, тем временем должен хотя бы одним глазком взглянуть на это произведение, а затем позвонить в «Бонавентура». — Тут Гэнтри смешно скосил глаза в обычно присущей ему игривой манере. — Никаких обещаний, никаких обид. Просто приложи немного стараний, поскольку сам знаешь, я бы не стал тревожить тебя по пустякам. Давай, Монти, обещай, что сделаешь это.

— Похоже, — протянул Марчант, — я просто загнан в угол. — И по выражению его лица невозможно было определить, серьезно он говорит это или нет.

— Наверное, мы просим слишком многого, — вставила Аннелида. — Так что, пожалуйста, не позволяйте загнать себя в угол.

— Не стану выбирать выражений, если вдруг окажется, что понапрасну потратил время.

— Само собой.

— А, Дики! — воскликнул Марчант. — Могу ли я узнать, неужели ты тоже участвуешь в этом заговоре?

Ричард вошел в оранжерею и встал рядом с Аннелидой.

— Заговор? — переспросил он. — Да я вечно по самое горло увязаю в разных заговорах. А что?

— Эта драма «плаща и шпаги» целиком моя затея, — сообщил Гэнтри. — А Дики просто марионетка.

— Но разве все мы не марионетки? — заметил Марчант. — Нет, мне срочно надо выпить еще. Думаю, и вам тоже.

Ричард подал им напитки.

— Аннелида, — спросил он, — что это они тут затеяли?

И вот уже в третий раз Аннелиде пришлось выслушать о невероятных планах на свое ближайшее будущее.

— Я взял дело в свои руки, Ричард, — заявил Гэнтри. — Бегу впереди паровоза. Это дитя попробует совершить взлет в карьере, прочитав мне роль девушки в твоих «Небесах». Монти обещал прочесть пьесу и посмотреть ее в роли Элизы. Гарантирую, он останется доволен. Плохо, если ты думаешь, что она не справится. — Он взглянул на Аннелиду, и его лицо озарила радостная улыбка. Двумя пальцами он поправил поля ее шляпы, слегка сдвинул ее на лоб. — До чего ж симпатичная шляпка! — добавил он.

Ричард вцепился ему в предплечье.

— Тимми! — заорал он. — Ты просто потрясающий парень, Тимми!

— Ну по крайней мере, — сухо заметил Марчант, — хоть автор вроде бы доволен.