Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

— В таком случае, — предложил Гэнтри, — давайте выпьем за успешное начинание. За ваши ясные глаза, мисс Потенциал!

— А мне, пожалуй, лучше спуститься вниз, — заметил Марчант. — За твой заговор, Тимми. В лице Аннелиды Ли.

Они подняли бокалы и собирались выпить за Аннелиду, как вдруг голос за их спинами произнес:

— Я не потерплю никаких заговоров в моем доме, Монти. Остается надеяться, что я не слишком рассержусь, узнав, в чем состоит этот. Ну что, принимаете меня в свою компанию?

Это была мисс Беллами.

Мисс Беллами явилась в оранжерею не одна. Ее сопровождал полковник Уорендер. Следом за ними вошли Чарльз Темплтон, Пинки Кавендиш и Берти Сарацин. Эти трое задержались на входе, чтобы Грейсфилд наполнил им бокалы, а уже затем перешли из обеденной залы в оранжерею, оставив дверь открытой. Грейсфилд, продолжая обход с подносом, уже собрался было последовать за ними. Но его остановил шум голосов, он все разрастался и достиг своего пика, и на общем фоне отчетливо выделялся теперь один голос — Мэри Беллами. Очень эффектный оказался выход. Она посмотрела Аннелиде прямо в лицо, потом наклонилась ближе.

— Нет, нет, нет, моя дорогая. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Тут раздался гул голосов, сравнимый с тем, что сопровождает медленное гаснущее освещение в театре, полном публики. Но его почти тотчас же перебил рокот голосов в самом дальнем помещении и почти неслышная уже игра музыкантов. Головы всех присутствующих обернулись к оранжерее. Уорендер подошел к двери. Грейсфилда отодвинули в сторону. Октавиус тоже оказался здесь, столкнулся лицом к лицу с Уорендером. Гэнтри произнес:

— Нет, Мэри, так не годится.

— Хотелось бы, если это возможно, — начал Октавиус, — пройти к племяннице.

— Пока нельзя, — сказал Уорендер. — Вы не возражаете? — И с этими словами он захлопнул дверь, и голоса людей в оранжерее стали не слышны.

Какое-то время все наблюдали сцену за стеклянными стенами. Губы Мэри Беллами шевелились. Ричард стоял лицом к ней и тоже что-то говорил. Чарльз и Гэнтри также не молчали. Все это напоминало сцену из немого кино. Затем в какой-то момент фигуры Гэнтри, Чарльза, Ричарда и Уорендера задвигались и заслонили спинами от глаз зрителей мисс Беллами и Аннелиду.

— А, вот ты где, Окки! — прозвучал радостный и не слишком трезвый голос. — Как раз хотел спросить тебя, старина. Помнишь, как…

Это был старый знакомый Октавиуса доктор Харкнесс, уже успевший порядком набраться. И тут, словно по сигналу, громко заговорили все разом. От группы отделился Чарльз, прошел через застекленную дверь и быстро захлопнул ее за собой. Подошел к Октавиусу, взял его за руку.

— Все в порядке, Брауни, уверяю вас, — сказал он. — Ничего особенного не произошло. Дики о ней позаботится. Поверьте мне, все в полном порядке. — Он обернулся к Грейсфилду. — Ступай и скажи им, пусть заканчивают. Сейчас же, немедленно!

Грейсфил слегка склонил голову набок и отошел.

— И все равно, — упрямо твердил Октавиус, — я предпочел бы быть рядом с племянницей.

Чарльз как-то странно взглянул на него.

— Вам бы понравилось, — спросил он, — провести большую часть своей жизни среди чуждых по духу людей?

Октавиус растерянно заморгал.

— Не знаю, мой дорогой Темплтон, — ответил он. — Но вы уж извините, я как-то неуютно чувствую себя в этой ситуации и хотел бы пройти к своей племяннице.

— А вот и она.

Дверь снова отворилась, из оранжереи вышли Аннелида и Ричард. Оба были очень бледны. И снова донесся один-единственный голос. Он принадлежал мисс Беллами.

— Неужели вообразили, что меня так легко провести?.. — вопрошала она. Но тут Уорендер снова захлопнул дверь.

— Нелли, дорогая, — пролепетал Октавиус. — Обещал напомнить тебе, что мы должны уйти пораньше. Ты готова?

— Вполне готова, дядя, — ответила Аннелида. Затем обернулась к Чарльзу Темплтону, протянула ему руку.

— Мне так жаль, — заметила она. — Нам здесь не место, не следовало приходить сюда.

— Я с вами, — мрачно заметил Ричард.

— И ничего нельзя исправить? — спросил Чарльз.

— Боюсь, нам давно пора, — отозвался Октавиус.

— Мы и так задержались, — согласилась с ним Аннелида. Голос, к ее собственному удивлению, звучал спокойно. — До свиданья, — сказала она и обернулась к Ричарду. — Нет, вы должны остаться.

— Я с вами.

Октавиус положил ей руку на плечо и повел к выходу.

И тут торжественно запела труба и рассыпался целый каскад звуков. Шум голосов сразу стих. Музыканты встали и принялись весело наяривать неизбежную и довольно глупую песенку:

Толпа, устремившаяся из дальней комнаты в обеденную залу, полностью блокировала выход. Ричард пробормотал: