Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

Аллейн вернулся к Уорендеру.

— Здесь никто не входил, — сообщил он. — Где можно спокойно поговорить?

Уорендер взглянул на него.

— Ну, не здесь же. — Он провел инспектора в пустующую гостиную, где уже навели порядок, но где пахло как в цветочном магазине, после того как Берти Сарацин бросил здесь все изготовленные им гирлянды, и еще немного тянуло сигаретным дымом и спиртным. Двери в обеденный зал были распахнуты настежь, а дальше, за стеклянной перегородкой оранжереи был виден доктор Харкнесс, мирно похрапывающий в полотняном кресле под присмотром инспектора Фокса. Увидев их, Фокс вышел и затворил за собой стеклянную дверь.

— Доктор вырубился, — сообщил он, — но разбудить можно. Думаю, лучше оставить его здесь, пока не понадобится.

Уорендер обернулся к Аллейну.

— Послушайте! — воскликнул он. — Ради чего все это? Вы что же, хотите выяснить, имело ли место… — тут он запнулся немного, — какой-то подвох или мошенничество?

— Вряд ли это можно расценивать как несчастный случай.

— Почему нет? Это же ясно, как божий день!

— Наша работа, — терпеливо принялся объяснять Аллен, — заключается в сборе всей доступной информации, после чего ее представят на рассмотрение коронера. На данный момент никаких выводов мы еще не делаем. Идемте же, сэр, — позвал он Уорендера, который упрямо застыл на месте. — Уверен, вы, как солдат, сможете сразу оценить позицию. Мы занимаемся вполне рутинной процедурой. И потом, если уж быть честным до конца, множество самоубийств, а также убийств зачастую маскируются под несчастный случай.

— Все эти ваши предположения просто чудовищны.

— И мы надеемся в самом скором времени выяснить, так это или нет.

— Но бог мой, с чего вдруг у вас вообще возникло такое предположение? — Уорендер умолк и удрученно покачал головой.

— Какое именно предположение?

— Ну, что это могло быть самоубийством или даже убийством.

— О да, — кивнул Аллейн. — Вполне могло. Очень даже могло.

— Но с чего вы взяли? Какие доказательства…

— Боюсь, я не вправе обсуждать с вами детали.

— Это еще почему, черт побери?

— Господи боже ты мой! — воскликнул Аллейн. — Ну, вы подумайте сами! Допустим, это было убийство. И, насколько мне известно, его мог совершить кто угодно, в том числе и вы. А потому вы никак не можете рассчитывать, что я сделаю вам подарок, раскрою все карты полиции, все улики, которые имеются у нее против вас.

— Думаю, вы совсем с ума сошли, — с негодованием заметил полковник Уорендер.

— Сошел или нет, но свою работу выполнять должен. И мы с Фоксом намерены поговорить со всеми этими несчастными, которых здесь удерживаем. Может, вы вернетесь к мистеру Темплтону, сэр?

— О нет, только не это! — воскликнул полковник, и в его голосе прозвучало такое отчаяние, что Аллейн сразу насторожился.

— Почему нет? — холодно спросил он. — Вы что, поссорились с ним?

— Нет!

— В таком случае, боюсь, выбор у вас невелик. Или идете к нему, или остаетесь со мной.

— Я… Черт побери! Ладно, остаюсь с вами.

— Хорошо. Тогда идемте.

Похоже, Берти, Пинки и Таймон Гэнтри не сдвинулись с места с тех пор, когда они видели их в последний раз. Берти спал в кресле и походил на разряженную куклу. Пинки плакала. Теперь уже Гэнтри читал «Какая жалость, что она шлюха». Увидев вошедших, он отложил пьесу в сторону и встал.

— Не хотелось показаться невежливым, — начал Гэнтри, — но очень хотелось бы знать, на каком основании вы обращаетесь с нами в столь недопустимой и невыносимой манере.

Он употребил «запугивающий тон» — так это называется в театре. И двинулся прямо на Аллейна, который был ростом почти с него.

— Эта комната, — открыв глаза, пробормотал Берти, — населена какими-то рассерженными гигантами.

— Вас посадили под замок, — довольно жестко произнес Аллейн, — потому что в доме имела место смерть. А причина смерти, к вашему сведению, до сих пор не совсем ясна. Не знаю, сколько еще времени придется продержать вас здесь. Если проголодались, мы пошлем за едой. Если вам душно, можете прогуляться по саду. Если хотите с кем-то поговорить, к вашим услугам телефоны в комнатах по правую руку, в самом конце холла.

В помещении повисла пауза.

— И что самое худшее, Тимми, ангел мой, — проговорил Берти, — этому человеку никак не объяснить, что кастинг прошел из рук вон плохо. Ну и как обычно, дать понять, что ему непременно позвонят, если вдруг понадобится.

Пинки уставилась на Аллейна.

— Вот уж не ожидала, — пробормотала она, — что когда-нибудь доживу до этого дня.

Нет на свете диктатора, чей конфуз не доставил бы хотя бы небольшой радости даже самым пылким и преданным его поклонникам. Берти и Пинки против собственной воли выдали свою реакцию. В их высказываниях прозвучала плохо скрытая язвительность.

Гэнтри окинул их выразительным взглядом, предназначенным невнимательным актерам. Оба тотчас изобразили полное равнодушие.

Гэнтри глубоко вздохнул:

— Что ж, так тому и быть. Остается одно — подчиниться. Естественно. Возможно, мы предпочли бы знать хоть немного больше, но очевидно, что любые разъяснения не входят в арсенал загадочной политики Ярда.

Стоявший в дверях Уорендер заметил: