Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

— Да ни в чем. Ничего особенного. Просто не хотелось бы, чтобы вы заставили нас почувствовать себя какими-то ничтожествами, — сказала она.

— А разве я заставляю? Если так, то прошу прощенья.

— Послушайте, — произнесла она, — мы все потрясены, в ужасе от того, что случилось с Мэри. Ведь она была нашим другом, большим другом. Нет, Тимми, пожалуйста, позволь мне. Да, характер у нее был сложный. Женщина темпераментная и все такое прочее, и порой она говорила вещи, о которых хотелось поскорее забыть. Но важно помнить другое: все мы, причем каждый по-своему, очень любили ее. И тут уж ничего не поделаешь, ее невозможно было не любить, — добавила Пинки. — Тут я говорю от своего имени.

Аллейн спросил осторожно:

— Вы что же, пытаетесь сказать мне, что хотите защитить саму память о ней?

— Ну, можно и так выразиться, — ответила Пинки.

— Чепуха, дорогая, — несколько раздраженно заметил Гэнтри. — Такой вопрос вообще не стоит.

Аллейн решил копнуть немного глубже:

— Итак, вы распрощались, и эти двое гостей удалились. И чем вы все после этого занимались? К примеру, вы, мисс Кавендиш?

— О господи! Чем же я занималась?.. Ага, вспомнила. Хотела подняться наверх, но эти фотографы и репортеры засели на нижних ступеньках. Вот и пришлось вернуться к гостям.

— Мистер Сарацин?

— Пошел в мужской туалет. Внизу. Как вы верно заметили, последняя дверь справа. Ну а потом вышел оттуда счастливый и довольный и стал слушать речи.

— Мистер Гэнтри?

— Я вернулся в зал, выслушал речи, ну и помог Темплтону подготовиться, — тут Таймон замялся, подыскивая слова, — к последней сцене. Открыванию и рассматриванию подарков.

— Полковник Уорендер?

Уорендер разглядывал стену над головой у Аллейна.

— Вернулся, — сообщил он.

— Куда?

— На вечеринку.

— О-о! — протянул Берти.

— Да, мистер Сарацин?

— Да нет, ничего, — торопливо пробормотал Берти. — Не обращайте внимания.

Аллейн оглядел их всех:

— Скажите-ка мне вот что. Разве до сих пор мистер Ричард Дейкерс не писал пьесы исключительно для мисс Беллами? Легкие развлекательные комедии? Само название «Земледелие на небесах» говорит о том, что вряд ли это веселенькая комедия.

По наступившей тишине он понял: попал в точку. Да, достаточно было взглянуть на лицо Пинки. А Уорендер с запозданием заметил недовольно:

— Не стоит класть все яйца в одну корзину, разве нет?

— Именно, — согласился Гэнтри.

— Мисс Беллами придерживалась той же точки зрения?

— И все же я не понимаю… — начал было Уорендер, но тут его перебил Берти Сарацин, яростно воскликнувший:

— А я, хоть убейте, не понимаю и никогда не пойму, почему мы должны тратить время и нервы на всякие пустые выдумки и домыслы! Нет, честно! Это прекрасно, что мы стараемся сохранить добрую память о бедной Мэри и пощадить чувства осиротевшего Дики, из кожи лезем вон, чтобы показать, что все мы просто безумно любим друг друга! Но ведь рано или поздно мистер Аллейн всё равно всё узнает. И тогда мы будем выглядеть глупейшим образом, а лично мне это совсем ни к чему. И ты уж прости меня, Тимми, но я решил раскрыть тайну, вытряхнуть всех котов из мешка и во всеуслышание объявить, что Мэри категорически возражала, что она закатила целую сцену в оранжерее и оскорбляла девушку. И Дики выбежал оттуда просто в ярости, что и понятно. Но если кто и сделал что-то ужасное с Мэри, то это точно был не наш Дики, потому как он удрал из дома сразу после этого скандала, пока Мэри все еще бушевала, а потом взяла себя в руки и пошла разрезать торт. И еще одно. Лично я не понимаю, почему полковник Уорендер умалчивает об этом, но он тоже не сразу вернулся к остальным гостям. Вышел куда-то на улицу. А потом я видел, как он возвращался из туалета. Вот и все!

Он поднялся и стоял, и смотрел дерзко и вызывающе.

— Вот это номер, — пробормотал Гэнтри и взмахнул руками.

— Я на стороне Берти, — выпалила Пинки.

Тут Уорендер, побагровев от ярости, стал грозно надвигаться на Берти.

— Не смейте ко мне прикасаться! — сердито взвизгнул Берти.

— Ах ты, маленькая крыса! — Уорендер ухватил его за руку.

Берти невольно усмехнулся:

— В точности так же она меня обозвала.

— Убери, — сквозь зубы прошипел Уорендер, — эту дурацкую ухмылку с лица, и придержи язык! Или, клянусь Богом, я заставлю тебя сделать это силой.

Он ухватил Берти левой рукой. Придержал и уже взмахнул правой, и Аллейн бросился их разнимать, но тут от двери донесся голос:

— Может, кто-то окажет мне любезность и объяснит, что происходит в этом доме?

Уорендер тотчас отпустил Берти, Гэнтри тихо чертыхнулся, Пинки издала сдавленный крик. Аллейн обернулся.

В дверях стоял молодой человек с белым как полотно лицом и с ужасом взирал на эту сцену.

— Слава Богу! — воскликнул Берти. — Дики!