Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

— Но вы все еще оставались здесь, когда я вышел. И было это после того, как отсюда вышла миссис Диллингтон-Блик. Вы ушли до или после мистера и миссис Кадди? — Аллейн помолчал, потом добавил: — Я не тороплю вас с ответом, мистер Макангус. — Несколько пассажиров, спутников мистера Макангуса, раскрыли было рты, а потом опять закрыли.

Мистер Макангус не стал отделываться обычными своими перифразами. Поморгал, глядя на Аллейна, затем выдавил:

— Слишком огорчен, чтобы что-то помнить. Если начну припоминать, только запутаю себя и вас. Произошла чудовищная трагедия. И я просто не способен думать о чем-то еще.

Аллейн засунул руки глубоко в карманы и заметил сухо:

— Если мы поможем, возможно, все же удастся хоть что-то припомнить. Давайте вернемся к жалобе, с который вы обратились к капитану Баннерману перед тем, как пойти спать. Вроде бы вы говорили, что кто-то ворует у вас гиацинты, те, которые подарила вам миссис Диллингтон-Блик.

— О да. Пропали два цветка. Второй исчез сегодня утром. Я как заметил, очень расстроился. Ну а теперь, конечно… еще больше.

— Гиацинты растут у вас корзине, которую, если не ошибаюсь, вы держите прямо под иллюминатором?

— Да, чтобы был приток свежего воздуха.

— Может, подозреваете в краже кого-то конкретно?

Мистер Макангус закусил нижнюю губу.

— Я крайне отрицательно, — заметил он, — отношусь к необоснованным обвинениям. Однако да, сознаюсь, грешил на стюарда. Он всегда так ими восхищался. Ну или мог сломать один цветок, чисто случайно. Но он это отрицает, понимаете? Отрицает!

— Какого цвета был этот гиацинт?

— Белый, очень красивый сорт. Вроде бы называется Королева Девственница.

Аллейн не спеша полез в карман и достал свернутый в несколько раз носовой платок. Выложил его на стол, развернул. Там лежал слегка увядший белый гиацинт.

Мистер Макангус тихо ахнул, Тим еще крепче ухватил Джемайму за руку. Перед глазами у девушки вихрем пронеслись картинки: изуродованная кукла, газетные колонки, корзина с гиацинтами, которую Денис так торжественно внес в салон во время их первого завтрака на борту. Она слышала, как мисс Эббот сказала:

— Умоляю вас, миссис Кадди, ничего не говорите, сидите тихо!

Потом послышался крик миссис Кадди:

— Гиацинты! Фрэд!

А затем Джемайма увидела, как мистер Макангус поднимается со своего места, зажав нижнюю губу между большим и указательным пальцами.

— Это он? — спросил Аллейн.

Мистер Макангус медленно подошел к столу и остановился.

— Только, пожалуйста, ни к чему не прикасайтесь.

— Он… да, похоже, что тот самый.

Миссис Кадди взвизгнула:

— Где вы его нашли?

Мистер Кадди одернул ее:

— Не обращай внимания, Эт, — но миссис Кадди уже включила на полную катушку свои дедуктивные способности. Она, словно в трансе, не сводила глаз с гиацинта. И все понимали, что она собирается сказать и что остановить ее нет никакой возможности.

— Бог мой! — возопила миссис Кадди, — только не говорите мне, что вы нашли его на трупе! Господи, Фрэд, ведь в точности так же делал Цветочный Убийца! Он здесь, на нашем корабле, Фрэд! — пронзительно взвизгнула она. — И нам нет от него спасения!

Мисс Эббот вскинула большие руки и шлепнула ими по коленям.

— Вас же просили вести себя тихо! — выкрикнула она. — Неужели так трудно держать язык за зубами?

— Успокойтесь, дитя мое, — пробормотал отец Джордан.

— Легко сказать, успокойтесь.

— Все вы, — начал Аллейн, — уже, очевидно, поняли, что и это преступление совершил так называемый Цветочный Убийца. Но в данный момент мы должны думать о другом. Итак, прошу вас, мистер Макангус. Вы вышли из салона сразу после мистера и миссис Кадди. И отправились отсюда прямо к себе в каюту?

После долгих и мучительных расспросов все же удалось вытянуть из мистера Макангуса признание. Оказалось, что он вышел через двойные двери салона на палубу, обошел пассажирский отсек, вышел к левому борту, глазел на звездное небо на протяжении нескольких минут, ну а уже затем прошел в коридор через боковую дверь и добрался до своей каюты.

— Все мои мысли, — сказал он, — занимал этот фильм. Я считаю, он очень трогательный. Нет, не совсем то, что мы ожидали увидеть, но тем не менее произвел глубочайшее впечатление.

Поскольку после того как он вышел из салона, его больше никто и нигде не видел, оставалось лишь поверить ему на слово и оставить в покое.

Аллейн обернулся к Обину Дейлу.

Тот, съежившись, сидел на стуле. И совсем не походил на роскошного и самоуверенного парня, которого все привыкли видеть на экране. Белый пиджак расстегнут, галстук съехал набок, шнурки ботинок на веревочной подошве развязаны. Лицо отливает мертвенной бледностью, волосы растрепаны, взгляд какой-то отсутствующий.

Аллейн произнес:

— Ну а теперь вы, мистер Дейл. Можете дать мне отчет о своих действиях?

Дейл забросил ногу на ногу и с трудом сложил кончики пальцев рук. То была пародия на обычную его позу перед камерой.

— Капитан Баннерман, — начал он, — насколько я понимаю, вам известно, что я являюсь ближайшим другом генерального директора вашей компании. И он непременно узнает, как со мной обращались на этом корабле, и вряд ли это ему понравится.