Пение под покровом ночи. Мнимая беспечность полностью

— Кровавое чудовище, — нервно пробормотал капитан. Обошел мостик и снова приблизился к Аллейну.

— Должен вам кое-что сказать, — заявил он. — Этот вывод дался мне нелегко, по вполне, полагаю, понятным причинам. Я не смог совладать с ситуацией. И вот что хочу заявить: я виновен в смерти этого парня. Я понимаю это. Ответственность на мне. Должен был прислушаться к вашим советам.

— Но я мог и ошибаться.

— Да. Но вы не ошиблись, в том-то и штука. — Капитан сфокусировал взгляд на приближающихся черных точках. — Виски, — продолжил он, — по-разному действует на разных людей. Одни делаются веселы и дружелюбны, другие впадают во мрак. Я же становлюсь просто упрямым тупицей. Стоит мне переборщить с виски, и я не желаю слышать мнения других людей, только свое собственное. Как, по-вашему мнению, следует представить это дело официальным властям?

— Может, отложим до того момента, пока лоцман не поднимется на борт? Мой коллега из Скотленд-Ярда уже вылетел сюда и должен связаться с полицией Кейптауна. На них временно и ляжет вся ответственность.

— Да, меня предупредили по рации.

— Спасибо вам, сэр, — поблагодарил Аллейн и отошел.

У дверей в маленький корабельный госпиталь дежурил матрос. Увидев Аллейна, отпер дверь, и тот вошел.

Сидевший на незаправленной кровати с жестким матрацем и сложенными аккуратной стопкой одеялами, мистер Мэрримен разительно отличался от того человека, каким привыкли видеть его пассажиры, спутники по путешествию. Спина сгорблена, голова безвольно свисает вниз, точно все кости скелета у него вдруг ослабли. Только мускулистые жилистые руки крепко зажаты между колен и, судя по всему, по-прежнему сохраняют силу. Аллейн вошел, и Мэрримен посмотрел на него поверх очков, но не вымолвил и слова.

— Полицейский катер уже на подходе, — сообщил ему Аллейн. — Я пришел сказать, что упаковал все ваши чемоданы и вещи эти будут отправлены вместе с вами. Сам я сопровождать вас не стану, но мы увидимся позже, сегодня же. В Кейптауне вам предоставят возможность проконсультироваться с местными юристами, вы также можете отправить телеграфом указания своим адвокатам в Англии. Вы вернетесь в Англию первым же доступным транспортом, возможно, самолетом. Если вы передумали и хотите дать показания…

Тут Аллейн умолк. Губы у Мэрримена зашевелились. Через секунду прорезался и голос все с теми же надменными нотками:

— … не имею привычки менять решения, уже надоело твердить одно и то же. Вот так.

— Что ж, как хотите.

Аллейн уже повернулся, чтобы уйти, но голос остановил его:

— … несколько наблюдений. Прямо сейчас. Свидетелей нет, и это будет предвзятое мнение. Вот так.

Аллейн ответил:

— Отсутствие свидетелей вовсе не означает, что то, что вы мне скажете, не будет расцениваться как свидетельства. То же может прозвучать и в показаниях реальных свидетелей. И вы это сами прекрасно понимаете, — добавил он, а мистер Мэрримен поднял голову и уставился на него немигающим взглядом. — Не так ли? — с этими словами Аллейн достал блокнот и открыл его. — Я могу записать дословно все, что вы здесь мне сейчас скажете.

И тут мистер Мэрримен выпалил энергично и пылко то, что буквально секунду назад казалось невозможным:

— Эсмеральда. Руби. Берилл. Бижу. Корали. Маргерит.

Он лихорадочно повторял эти имена до тех пор, пока за ним не прибыли инспектор Фокс из Скотленд-Ярда и офицеры полиции из Кейптауна.

Аллейн провожал глазами полицейский катер, прыгающий по волнам бухты. Вскоре фигуры людей, сидевших там, приняли расплывчатые очертания, а затем и сам катер превратился в быстро удаляющееся черное пятнышко. Лоцман уже прибыл на корабль. Аллейн развернулся и в последний раз открыл знакомые стеклянные двери в салон.

Все уже были там и выглядели как-то непривычно в одежде для выхода на берег.

— Примерно через десять минут мы двинемся к берегу. Боюсь, я вынужден попросить вас зайти в ближайший полицейский участок и вкратце изложить там свои показания. Позже всех вас, несомненно, вызовут для дачи показаний в суд, и если это означает, что вернуться надо будет раньше, чем вы планировали, организуют транспорт. Прошу прощения за испорченный отдых, но дело обстоит именно так. Я понимаю, вы ждете от меня объяснений и, возможно даже, извинений, — он выдержал паузу.

— Лично я считаю, ответственность лежит на другом человеке, — сказала Джемайма.

— Я тоже так думаю, — кивнул Тим.

— А вот я не уверен, — заметил мистер Мэйкпис. — Потому что с нами обращались весьма странным образом.