На околицу села нас провожало чуть ли не всё население от мала до велика. Признаться, я чувствовал себя ещё более неловко, чем после совершенно дурацкой дуэли со стрелком Эдди Зениным. И там, и здесь я вовсе ничего такого не совершил, но людям свойственно обманываться. Причём, делают они это абсолютно осознанно и даже радостно. Но чек на две тысячи рублей как-то заставил меня молчать насчёт случайного выстрела. В конце концов, действительно после моего выстрела умер врарь, а уж как там и что произошло…
В общем, терзаниями совести я мучался недолго. Да и весёлые разговоры моих попутчиков быстро отвлекли от щекотливой темы. Так, во вполне благодушном настроении мы и ехали из Лопани в Разумное…
В селе Разумное нас встретил мой уже, можно сказать, хороший знакомый — староста Корюх. И если в первый раз он отнёсся ко мне не так уж и уважительно, то сейчас просто расстилался. Когда жал руку — даже поклонился, сказал, что невероятно рад видеть и вообще село Разумное всегда будет в неоплатном долгу. Я покивал для вежливости и сел на крылечке конторы. А Ирина зашла со старостой внутрь и о чём-то долго там говорила с Владимиром Пантелеевичем. Я же решил расспросить тырка о своей Твари, которую он теперь упорно называл дмамедой.
— Бобо, — осторожно спросил я, закуривая папиросу: — А почему ты мою зверушку дмамедой кличешь?
— Потому что это — дмамеда, священное животное нашего народа, — тут же ответил Бобо, глянул на мою питомицу и сложил молитвенно руки: — А хранитель дмамеды — хамид нашего народа! Тоже священный, которому должен оказать помощь любой тырк, если только хамид попросит.
Я подавился папиросным дымом, закашлялся натужно и спросил:
— А если он глупость попросит?
— Хамид не попросит глупость! — решительно покачал рогатой головой Обеба, — Дмамеда выбирает в свои хранители тырка… или человека с чистыми помыслами и хорошей душой!
— А раньше хамидом был человек? — осторожно спросил я.
— Ты спроси, сколько вообще было хамидов у тырков, — хмыкнул Дырн, распрягший лошадей и присевший с нами рядом.
— И сколько же? — повернулся я к Бобо.
— Всего трое! — тырк даже три пальца растопырил, чтобы показать, — И их имена передаются из поколения в поколение!
— Да уж, — я посмотрел на Тварь, и та, будто услышав меня, тут же подошла, легла и положила свою страшненькую голову мне на колени. Я принялся гладить зверюгу и понял, что всё больше и больше перестаю замечать уродство Твари. А ещё вспоминал, что читал об этих самых дмамедах, которых у нас называли горгонзолами. Помнил совершенно точно, что по легендам они совершенно иммунные к магии. Что неутомимы и бесстрашны. Но при этом необычайно жестоки и прожорливы. И вот ну совсем не вязалось это с моей милой и ласковой Тварью, которая спала у меня в ногах, ласкалась, как котёнок и была неотвязна, как хорошая верная собака.
Впрочем, долго поразмышлять мне не дали. Из конторы вместе со старостой вышла Ирина и весело сказала:
— Владимир Пантелеевич отдаёт нам во временное владение дом шамана, потому спать будем не на улице! — потом увидела распряжённых лошадей и сказала Дырну: — Запрягай, едем туда, там и расположимся на ночлег! А с утра приступим к работе!
Дырн застонал, но безропотно поднялся и пошёл запрягать лошадей в повозку. А девушка опять подмигнула мне и спросила:
— Прогуляемся до особняка пешком?
Я лишь молча кивнул, потому как иногда в её присутствии вовсе терял дар речи. Мы неспешно пошли к усадьбе шамана, Тварь неспешно семенила рядом с нами, а Ирина начала тихо рассказывать:
— Всё же, Семён, кое-какую способность ты приобрёл при переходе — это невероятную удачливость!
— Удачливость? — округлил я глаза, — Да мне постоянно не везёт!
— Да ладно? — улыбнулась девушка, — И в чём же?
Я чуть не ляпнул, что у меня ни разу девушки не было, да вовремя язык прикусил. Потом стал лихорадочно размышлять:
— Вот, отправили меня в командировку!
— И что? — Ирина посматривала на меня коротко, неспешно шагая по деревенской дороге вдоль бревенчатых домиков.
— И меня чуть не убили много раз!
— В том-то и дело, — кивнула девушка, — Чуть здесь главное слово. Ты должен был умереть в лесу, на болоте, в трактире, но выжил. Так?
— Так, — я посмотрел на Тварь.
— А с разбойниками? А с Эдди? А с дружками его и, наконец, шаманом? Я уж молчу про враря — тут мы все должны были умереть, но, на счастье, с нами оказался ты.
Меня аж в испарину бросило от мысли, что Ирина чувствует себя благодарной. Стало тепло-тепло, и я проговорил тихо:
— Но я не специально!
— А в том и дело, — девушка взяла меня под руку, и я обмер: — Специально и не получится. Потому просто будь самим собой и не обращай ни на что внимание! И тогда всё у тебя получится, чего бы ты ни захотел!