Огромный особняк мы быстро поделили между собой. Каждый взял себе по комнате и быстро там себе постелил. Во дворе шаманского дома Дырн развёл небольшой костёр и приготовил чудесный ужин. Мы поели, покурили, и долго разговаривали, глядя на мерцающие звёзды. А потом все разошлись по своим комнатам. Я долго ворочался на своей кровати, а потом решил — была не была! Встал, сам дурея от собственной смелости, и пошёл к двери. Тихо приоткрыл её, вышел в коридор и стал в темноте пробираться к комнате Ирины. Нашёл её дверь и осторожно тронул рукой. Дверь подалась легко, будто ждала моего появления. Я постоял немного и тихо зашёл в тёмную комнату, угадывая в темноте большую кровать, на которой легла девушка. Постоял немного, но храбрость совсем меня покинула. Я судорожно вздохнул и хотел повернуться, чтобы выйти, как услышал шелест простыней и тихий голос девушки:
— Сёма… ты?
— Я, — ответил я срывающимся голосом.
— Что-то забыл? — в голосе Ирины я услышал иронию, покраснел, благо, в темноте этого было не увидеть, и ответил сдавленным голосом:
— Хо-хотел спросить, во сколько завтра вставать…
Мне было безумно стыдно, но в то же время жар внизу живота пульсировал, не давай развернуться и выйти. Я ожидал, что девушка высмеет меня, но Ирина лишь сказала всё так же тихо:
— Иди… ко мне…
Я приблизился к кровати, не столько увидел, сколько почувствовал, как девушка подвинулась. Я тут же лёг рядом, повернувшись к ней, протянул руку, погладил плечо, зажмурил глаза и потянулся губами к лицу девушки. И мы стали целоваться. Долго, страстно. Я задыхался от счастья, от возбуждения и целовал, целовал такие милые губы. А потом… Ночь обрушилась на нас, вбирая стоны, движения и шорохи. И я познал настоящее счастье…
Проснулись мы поздно утром оттого, что в комнату кто-то сильно забарабанил. Мы рывком сели на кровати, и я невольно уставился на обнажённую девушку. Голая она была ещё великолепнее! Прекрасная грудь, плечи, шея. Я почувствовал, что вновь дико возбудился. Ирина посмотрела на меня, опустила взгляд ниже и лукаво улыбнулась. А потом спросила хриплым голосом:
— Кто там?
— Это я, Дырн! — пробухтел из-за двери гмур, — Завтрак готов давно!
— Иди, мы скоро выйдем! — сказала Ирина, повернулась ко мне и потянула меня на кровать…
К завтраку мы вышли не так уж, чтобы и совсем скоро, но вышли. Потому как зашли ещё в душ, и там тоже задержались. Потому, яичницу ели уже совсем холодную. Хорошо хоть, кофе Дырн нам подогрел.
Целую неделю мы копали землю за усадьбой шамана, искали всяческие артефакты, а вечером я тщательно записывал все найденные находки в большую тетрадь. Большей частью это были какие-то наконечники, полуржавые мечи и ножи, старинные монеты с непонятной надписью. Однажды мы нашли золотой медальон, и Ирина вместе с Дырном долго рассматривали его, о чём-то тихо разговаривая. Я, разглядывая кровавые мозоли на непривычных к копке руках, в это время лежал на траве, радуясь неожиданному отдыху. Покуривал папироску и думал, сколько же ещё продлятся работы. Но, даже несмотря на истерзанные руки, на постоянную боль во всех мышцах, я был счастлив. И готов был копать хоть всю свою жизнь, лишь бы так же засыпать и просыпаться каждый день вместе с Ириной. Но после находки золотого медальона раскопки, слава Богу, были приостановлены. Мы сделали перерыв на целый день. Отдыхали, дурачились и весело проводили время. А потом наше тяжёлое, но размеренное времяпрепровождение внезапно закончилось. И произошло это не по нашей вине.
Тварь отдыхала во дворе, и ночью я услышал странный шум. Я не придал этому значения, но с утра мы увидели во дворе шесть обезглавленных фигур в каких-то красных балахонах. А рядом сидела довольная Тварь и преданно поглядывала на меня своими вылупленными глазами. А Ирина и Дырн сделались вдруг очень-очень серьёзными, ушли в дом и о чём-то долго говорили. Мы в это время с Бобо копали могилы здесь же, во дворе. Вернее, не могилы, а одну большую братскую, так сказать. Бобо, благодаря огромной физической мощи, вполне себе заменял земной экскаватор, и буквально через полчаса вполне подходящая яма была готова. В это время из дома вышли и гмур с девушкой. Трупы быстро обыскали, а потом мы быстро свалили тела в яму, закидали землёй, и Ирина распорядилась:
— Собираем вещи! Возвращаемся во Вронжск!
А потом повернулась ко мне и грустно улыбнулась:
— Семён, мы должны здесь на время расстаться! — увидев, что я собираюсь возразить, девушка покачала головой и произнесла: — Так надо!
Я помолчал немного и спросил:
— Почему мне нельзя с вами?
Ирина тяжело вздохнула и ответила:
— На это есть причины, и ты о них узнаешь, клянусь! Но позже.
— И что мне делать?
— Отправляйся на почтовой карете в Бирюль.
Я посмотрел на деловито собирающих вещи в повозку Бобо и Дырна и проговорил:
— Я давно хотел тебе сказать… В общем, — я замялся, и выпалил: — Я тебя люблю! И хочу, чтобы ты была со мной.
Ирина порывисто поцеловала меня и проговорила:
— Я знаю, Сёма, я знаю! Но об этом тоже мы поговорим позже.