Я пожал плечами и тоже стал следить за бредущими в полукилометре от нас утырками. Утырки, кстати, были похожи на мини-слонов. Даже клыки, торчащие из пасти чем-то напоминали бивни. Вот только лап у этих монстров было не четыре, а шесть. И меньше слонов они были раза в три-четыре точно.
— Может, отсюда жахну? — тихо спросил Иваныч, — Пока они медленно идут?
— Не надо, — покачала головой Ирина, — Ценного в них ничего нету, а проблем можем огрести. Пусть себе идут!
И утырки прошли. А мы поехали дальше. И до самого Вронжска уже мы добрались без приключений. В городе Ирина, узнав, что я снимаю флигель, тут же предложила пожить у неё. И я с радостью согласился. Бобо и Дырн поехали ставить куда-то повозку, убирать какой-то груз. Иваным тоже пошёл домой, договорившись в девять утра встретиться с нами возле губернской управы, чтобы оформить документы на детективное агентство. А мы с Ириной пошли к ней.
Жила моя девушка очень даже неплохо. Не в квартире, а в небольшом домике. Вернее, даже особняке, потому как домик был огорожен кирпичным забором, перед домом небольшой уютный дворик, а за домом — сад. Да и сам домик был очень даже. Большой зал-гостиная. Кухня. Ванная. Кабинет и две уютные спальни. Тварь осталась во дворе, а Чувырла с одобрения Ирины запёрлась в дом.
— Добро пожаловать домой! — улыбнулась Ирина, и меня от этих слов захлестнула волна нежности. Чёрт побери, хоть я и не успел осмотреть как следует губернский город, мне уже безумно нравился этот Вронжск! И я надеялся, что на этом безумные приключения, наконец, закончатся и мы будем жить мирно и счастливо. Очень уж нервотрёпно скакать по лесам и полям, стрелять монстров и людей. Да и вообще. Честное слово, охотники, изыскатели и прочие любители приключений — больные на голову люди! И я бы их всех отправлял на психиатрическую экспертизу. Ведь если есть выбор — жить спокойно или с приключениями — любой нормальный выберет спокойствие. И моя задача была доказать Ирине, что спокойствие и уют — самое важное и самое главное в жизни человека. А там, кто знает, может и работу сменит, и будем жить, да поживать…
В губернской управе даже в жару было прохладно. Сказывалась толщина кирпичных стен, да и само здание было построено так, что внизу будто природный кондиционер находился огромный подвал, в коем располагались камеры для административно наказанных. Вообще, губернскую управу строили люди интересные в плане архитектурных извращений. Снизу здание имело сразу три подземных этажа. И сверху четыре. Коридоры были узкие. Кабинеты тесные. Окна маленькие, будто в тюрьме. Впрочем, мой коллега — писарь Аркадий Аркадиевич Токов, тощий и сухой, как цапля в очках, говорил, что здание лет двести либо триста назад и задумывалось как самая большая тюрьма в Роси. Да только понятно стало уже к концу строительства, что столько преступников не будет. Тогда уже и каторги придумали, и искупительные работы. Потому здание и отдали губернской управе. А тут разместился и сам губернатор со всем штатом, и даже полицейское управление. В итоге, полицейское управление заняло первый этаж, губернская управа занимала второй и третий этажи, а на четвёртом разместилось налоговое управление и землемеры.
И всё бы хорошо, но небольшие окошки давали совсем мало света, да и прохладные кабинеты заставляли кутаться в сюртуки даже летом. Впрочем, к этому я быстро привык. Да и к самой работе привык достаточно быстро. Глава нашего отдела, старший писарь Потап Игнатьевич Тихомиров, мужик хмурый, малоразговорчивый, определил меня отвечать на письма обращающихся. Так как на прежней работе я занимался ровно тем же, то быстро втянулся, и уже через пару недель начальник отдела меня хвалил и ставил в пример остальным. Остальные — это Аркадий Аркадиевич и Игнат Митрофанович — относились к этому спокойно в силу возраст. Обоим было за пятьдесят. И оба — полная противоположность друг другу. Аркадий Аркадьевич, как я уже говорил — худой, длинный, желчный и язвительный. А вот Игнат Митрофанович Порейчук — низенький, полный, краснощёкий и жизнерадостный. Первый занимался указами и распоряжениями губернатора и профильных ведомств. Второй — статистикой и прочими отчётами наверх, в Москву. Сидели мы в тесноте, да, как говорится, не в обиде. Втроём. А начальник наш занимал соседний кабинет вместе с секретаршей, молоденькой веснушчатой Авдотьей.