Спустя несколько лет именно так Марк и сделал, он спрятался от реального мира и ушел в свой, мир фантазий и иллюзий. После семейного ужина в ресторане, который периодически устраивал наш отец, пытаясь загладить вину за предшествующие ужину разбои, мы подъехали на автомобиле к нашему дому. Мы с братом зашли в подъезд, как вдруг услышали автоматную очередь. Через секунду забежал отец и дал нам команду лежать. Когда выстрелы стихли, мы вышли на улицу. Подъезд окружали несколько любопытных зевак. Я взглянул на машину, она была все изрешечена и дымилась, у заднего колеса лежала мать. Несколько струек крови сходились в одну большую лужу. Возле расстрелянной матери на коленях стоял и не сдерживал слезы отец. Из его правого плеча также текла кровь. Это было покушение, бандитская разборка, унёсшая жизнь нашей с Марком матери. Я никогда не интересовался, чем точно занимался отец, но в тот день я проклял его навсегда.
Каждый из нас по-разному переживал эту потерю. Отец начал пить. Он и до этого позволял себе выпить лишнего, но теперь он уже явно спивался. И дела его шли на убыль. Я впал в депрессию, выйти из которой, как оказалось, мне так и не удалось до сих пор. Марк ударился в литературу, больше, чем когда-либо. Периодически я брал его рукописи для чтения и все больше убеждался, что он уходит в другой мир. Он не принял смерть матери в реальной жизни, а перенес её на бумагу. Наши диалоги становились все скуднее, мы начали отдаляться друг от друга. Несколько раз я слышал, как он общается с собой, порой переходя на брань.
Достаточно скоро отец окончательно отошел от своих дел. После нескольких угроз он безвозмездно уступил свои акции в крупной строительной фирме. Я поступил в институт на переводчика и посвящал почти все свое время изучению иностранных языков, в основном французского. Марк, едва достигнув совершеннолетия, решил пойти в армию и, несмотря на мои отговоры, написал рапорт на перевод в места боевых действий. В то время у него уже было большое собрание сочинений, но он по-прежнему был против их публикации. По возвращении он встретил девушку и влюбился в неё. Её звали Соня. Так мы и жили втроем в квартире на Мойке, трое мужчин, таких родных и таких разных.
