Через три дня пути они вступили в так называемые «ничейные» земли между западными границами империи и Равнинами Таврогов. Последние располагались между территорией Брондств по всему восточному побережью Моря Богов вплоть до болот, защищающих с севера владения Гнорициута.
Название это появилось почти сотню лет назад после неудачной попытки войск императора Уэнтейра, отца нынешнего Уидора, поработить этот дикий народ, являющийся дальней родней сахаларов. Когда император понял, что не добьётся своего, он подписал с вождём таврогов Каниссом договор о «вечном мире», который худо-бедно соблюдался с тех пор обеими сторонами.
Вообще-то договор этот держался лишь на том, что имперская конница, а тем более тяжёлая пехота, основная ударная сила Империи, не могла угнаться на поле за быстрым, словно ветер, противником, который, к тому же, довольно метко стрелял из луков.
Тавроги в свою очередь, несмотря на отвагу и достаточно большую численность, практически не обладали сколько-нибудь значимым количеством оружия и не умели штурмовать хорошо укреплённые рвы и валы, наподобие протянувшейся с востока на запад «Зелёной Линии» Кайса. Территории таврогов не представляли для империи никакого интереса, и поэтому Зеленая Линия имела единственную цель не пропустить орды дикарей на земли Кайса.
Владения таврогов представляли собой холмистые равнины, покрытые, несмотря на осень, толстым ковром зелени. Они казались пустынными, но зоркий глаз орка приметил в высокой траве следы. Он спешился и на коленях прополз по следу, вглядываясь и внюхиваясь.
— Недавно здесь прошёл большой отряд всадников, около трёхсот, направлявшийся на север, — орк вернулся в седло.
— Тавроги… в «ничейных» землях… — Торкел, окинул взглядом горизонт. Ему доводилось видеть таврогов в детстве, и с тех пор память хранила образ звероподобных, разукрашенных татуировками силачей даже во время еды не сходивших со своих коней.
— Ой, тавроги! Как хочется их увидеть! Мы же посмотрим на них, правда? — захлопала в ладошки Луола.
— Обязательно посмотрим, красавица! — рыцарь подмигнул ей и повернулся к товарищам. — Надеюсь, что нам не придется встретиться с ними. Но если уж придется — знайте, что пощады никому из нас не будет. Увидел — убил, не убил — умер сам! Айслин, будем надеяться, что твой огонь напугает их. Хотя говорят, что даже десяток сахаларов бегут, увидев одного таврога.
— А на кого они похожи? На Саурчика или на Айслинчика? — продолжала щебетать Луола.
Она так и продолжала называть их придуманными ею же именами и друзья не перечили ей.
Впервые за длительное время они встретили и общались с ребенком, и встреча эта была им в радость. Загрубевшие в скитаниях и боях они постепенно начали оттаивать и позволяли девчонке теребить их за уши, ковыряться в поклаже и задавать бесчисленные вопросы. В ушах начинало звенеть от ее голоска, и Торкел начинал беспокоиться за то, что за этим шумом они прослушают приближение врага.
Но вокруг было тихо, и степь была видна на многие мили вокруг.
Торкел оглянулся на Лару. В отличие от своей дочери она ехала молча, как настоящий воин. Она уверенно сидела в седле коня купленного в Ирдане, и Торкел еще раз убедился, что Аин было в кого пойти и статью и красотой.
Вообще-то им было гораздо удобнее двигаться по южным отрогам гор, направляясь к Сиенту, но Лара не пожелала остаться в Ирдане, решив переехать поближе к столице в Айфриг, где у нее была какая-то родня. А Торкел по одному ему известным причинам решил сопроводить ее до границы Империи. Для этого чтобы сократить путь, он решил пересечь территории Равнин, клином, выдающимся между Синими Горами и Брондствами.
Решено было дойти до пограничных постов на Зеленой Линии и уговорить их переправить мать и дочь в Айфриг. Уговорить — значило попросту заплатить достаточно, чтобы командир снарядил обоз и провожатых. Денег у них было достаточно даже до того, как, расправившись с Лагрэфом, Айслин и Сауруг наведались в Лиссандрию. Вернувшись, они наперебой рассказывали ему о найденной им сокровищнице, но он только отмахивался от них, занятый своими потаенными мыслями.
Уже в Ирдане Айслин посетил гостивших там же сиентских купцов и продал им часть найденного в сокровищнице. Он едва дотащил свой барыш до постоялого двора, где его ждал Торкел.
Рыцарь, недолго думая, взял мешок с золотом, добавил в него свой кошель и повесил на спину Айслину. Айслин с лица, которого еще не исчезла радостная улыбка, охнул и согнулся под его тяжестью.
— Все это понесешь сам! — твердо сказал Торкел. — Раз так золото любишь — будешь сам его таскать!
— Я же просто так, — оправдывался Айслин. — Интересно было, сколько дадут за находки.
— Где мы его оставим? — поучающим тоном Сауруг поддержал Торкела. — Дома то у нас нет. Мы и так задержались, а тут еще тащи такую тяжесть. Коней бы хоть пожалел. Не на прогулку все-таки едем.
— Понял я, понял, — мрачный Айслин сел на лавку и опустил голову.
