Собственно говоря, они могли бы выехать попозже, потому, как не в их привычках было вставать спозаранку. Но вчера, перед сном, к ним заглянул наставник и, расспрашивая о том, как прошел прием, очень удивился, что они не увидели Гнорициута.
— Как это так не видали? — недоуменно спрашивал он. — Должны были видеть. Он на грядках своих там ковыряется вечно… старикашка такой, невзрачный.
Не отличавшийся храбростью Дануэй до утра не давал им покоя своим нытьем, вспоминая, как Нэдар спросил на прощание у старикашки — не могилу ли он для себя копает?
— Чего тогда смехом заливался, если не смешно было? — бурчал Нэдар, но и ему было тревожно. Он сотню раз проклял свою неспособность держать язык за зубами.
— Эй, хозяин! — зычно крикнул Айслин, ударив кулаком в дверь постоялого дома. — А ну открывай!
— Тише ты! — шикнул на него Дануэй. — Мы же все-таки для них благонравные покровители, а не разбойники. Перепугаешь еще!
— Мы все равно уже почти покойники, — начал опять бухтеть Нэдар.
— Перепугаешь их…как же, — пробурчал Айслин — от подношений их… помидоров зеленых до сих пор живот. А ну открывай!!! — и, вспомнив свои мучения, он еще раз зло стукнул в дверь, но уже ногой.
Дверь распахнулась, и на пороге появился толстяк — хозяин, пытающийся низко кланяться и при этом удержать равновесие.
— Милости прошу, государи мои маги, — залебезил он, свободной рукой пряча за спиной увесистую деревянную дубинку.
— И тебе привет, — оборвал его Айслин; он, как и его товарищи, едва сдерживал смех. — Нас должны были ждать!
— Знаю, знаю! — расплылся в улыбке трактирщик. — Должны были — значит ждут. В комнате наверху ждут. А это выходит вас ждут! А я то думаю, кого ждут — не веселый дом вроде! А это господа молодые! Эх, дело молодое! Позволите проводить?
— Да! О чем это ты?… Хотя постой! Ко дню Спадора Громогласного ты в Лабиринт какое подношение привозил?!
— Я… я… Господин мой… Я привозил… эээ…
— Нну, что?! Говори!
Толстяк, с шумом втянул воздух и, сгорбившись, произнес тихо, глядя исподлобья на мага:
— Г-г-груши, государь мой, и…
— И?…
— И… тыквы, тыквы конечно!
Айслин повернулся к нему спиной:
— Значит, повезло тебе, но смотри, если приедет такой высокий толстый маг одного с нами возраста… Буртоном звать — ты ему про груши лучше и не говори. Очень он от груш пострадал.
— Слушаюсь, слушаюсь.
Закончив, наконец, отвешивать неуклюжие поклоны, толстяк, пыхтя, поднялся на второй этаж и указал на одну из дверей:
— Вот здеся, государи мои маги, зде-е-еся! Веселитесь. Эх, молодость.
— Спасибо, иди, — усмехнувшись, Айслин достал из поясного кошеля, монету и бросил трактирщику. Тот с неожиданной для его комплекции ловкостью поймал ее на лету почти у самого пола, одновременно превратив это движение в поклон.
— Благодарствую, — не переставая кланяться, он попятился к лестнице. — Если что — зовите! — донеслось уже со ступенек.
Нэдар покрутил пальцем у виска. Всё ещё посмеиваясь, друзья вошли в маленькую чистую комнатушку, вся обстановка которой состояла из широкой деревянной кровати в углу и грубого деревянного стола.
На одном из стульев, опустив голову и сложив руки, сидел некто в плаще с капюшоном. Незнакомец поднял голову, но лицо его осталось в тени. Все что увидели маги — был подбородок…чересчур уж точёный и мелкий для мужчины и воина.
— Приветствуем тебя, Святой Брат, — поздоровался Айслин, не удостоив, правда сидящего поклоном — мог бы и встать, невежа.
Невежа рывком поднялся на ноги.
— Приветствую вас, — голос его оказался высоким и певучим. — Но всего лишь один нюанс, — одним движением капюшон оказался сброшен, и из-под него сверкнули черные как уголь глаза. — Я Минитрит.
Выражение лиц юношей заставило девушку рассмеяться.
— Ну что ж, посидите здесь пока, чудесники, а я распоряжусь, чтобы нам подали что-нибудь на обед.
Накинув капюшон, она вышла.
Так и не оправившись от шока, друзья расселись за столом.
— Женщина! — Дануэй ошалело посмотрел на озадаченных друзей.
— Девушка, — поправил его Айслин.
— И притом очень даже ничего, — пробормотал Нздар. — После Школы и кобыла красивой покажется. Так вот о чем трактирщик болтал.
— Женщина! Что она сможет сделать полезного?
— Рассказать тебе, — сощурился Нэдар.
Дануэй смущенно хмыкнул:
— Моя теория получила новое подтверждение, — вздохнул Нэдар.
Айслин молчал, не имея достаточно сил, чтобы оторвать взгляд от двери, куда только что вышла незнакомка.
Одеть ее в шелка или бархат вместо почти солдатской мужской одежды, и она выглядела бы настоящей красавицей. Укрась ее драгоценностями и прической — любой мужчина не смог бы оторвать глаз от нее. Даже в простом платье она была бы прекрасна….
Взгляд, устремленный на него во время первой встречи, не выразил ни удивления, ни возмущения. По этому спокойному взгляду, сопровождавшемуся коротким кивком, можно было заключить, что она все понимает.
Но взгляд девушки был равнодушен.
