— Вот оно чудо! — он гордо продемонстрировал увесистую дубинку, висящую на петле под плащом. — Три дня святой водой отмываю!
Айслину было понятно теперь происхождение несимметрии в копне волос колдуна, буравящего взглядом брата Макола. Колдун плюнул в него, но верзила довольно ловко отступил и плевок не долетел. Брат Макол довольно ухмыльнулся, погрозив ему, и тут только вспомнив про недоеденное, откусил кусок курятины и быстро спрятал руку за спину. Айслин с изумлением наблюдал за этим монстром. Было в нем что-то от бандита и ребенка одновременно. Брат Макол был, по-видимому, очень доволен своей работой и старался выполнять ее как можно лучше.
— Так вы поймали его не сегодня? — удивилась Минитрит.
— Нет, это произошло три дня назад, но жителям мы сообщили только сегодня, — сообщил им Дхак. — Завтра суд и естественно костер…
Он огорченно, как показалось, вздохнул.
— Есть правда надежда, что он нам сообщит что-нибудь интересное, и мы очень надеялись на помощь в этом деле брата Ирентеда, но, как оказалось сегодня, брат Ирентед отошел в мир иной уже пять дней назад не без помощи как раз этого негодяя. — Голос его продолжал оставаться мягким и усталым, но глаза недобро засверкали. — Теперь им занимается, правда безуспешно, любезный брат Макол. Как ты это называешь, брат Макол?
— Третьей степенью испытания грешной плоти, — смиренно ответил палач. — Не виноват я — инструмента подходящего нет.
Брат Макол с руками за спиной выглядел очень виноватым и еще раз внушительно повторил.
— Инструмента хорошего нет. Просил ведь я.
— Это наш брат Макол, — представил его Дхак и отвернулся от узника.
— А эти чего пришли? — начал было Макол, но Дхак уже не слушал его. На глаза Маколу попался Дануэй, и юноша осторожно отступил за Нэдара.
— Кого же он набрал в свое воинство в Сухом то Лесу? — Минитрит выглядела озадаченной, и как отметил Айслин, старалась не замечать брата Макола.
— А вот это я и собираюсь у него спросить, — сказал Дхак, задумчиво перебирая разложенные инструменты. — Брат Макол, мне понадобится твоя помощь — подержишь его?
Он коротко взглянул на дочь.
— Ты бы пошла, отдохнула, доченька… скажи, чтобы распорядились насчет постоя и кормежки. Мы еще увидимся с вами молодые люди, а пока отдыхайте.
Уходя, Минитрит обернулась. На миг глаза её и Айслина встретились, и девушка поспешно отвернулась.
Дануэй и Нздар так и не сумели приступить к еде. Особенно Нэдар.
— Я в соседний застенок, а там один из этих — братьев… одного… крючком… и лыбится… и все Творца вспоминает. Тьфу!
— Его сожгут, — спокойно констатировал Дануэй. — Наверное, уже и дрова подготовлены. А, Айслин?
— Не знаю. Не хотелось бы. Он мне даже понравился… по сравнению с братом Маколом. — задумчиво произнёс Айслин, ковыряя вилкой в еде. Голова его сейчас была занята совсем другими мыслями.
— Что скажешь, Минитрит?
— Отец, зачем они нужны. Это же дети. Неужели я не справлюсь одна?
— Нет, не справишься.
— Дай мне в подмогу Посвященных.
— Дело не в этом… не в силе. Во всяком случае, не в этой силе. Я уже пробовал наемников.
— Эти сумасшедшие Демоны?
— Да…
— И где они?
— В лучшем случае ковыряются в Штольнях Рубитоги. Хотя я думаю, им лучше было умереть. Он потом использует их в своих целях, то есть…
— Против нас.
— Да, умница.
— Ножи, Рыцари?…
— Все это одно и тоже. Там не справиться мечом и ловкостью. Дроки… ты помнишь, что это?
— Это то, что мы поймали на границе Рубитоги? Несчастный недоумок, который до сих пор копает каменный пол руками в левом крыле?
— Да!.. Там все такие — я прочел это в том жалком подобии мозга, что еще остался у него. Нам повезло, и мы нашли его раньше патрулей и волков. Как он там оказался? Загадка! Дархаил ищет что-то и это что-то не должно попасть в его руки. Если это то о чем мы думаем с Гнорициутом!..
— Причем тут Лабиринт?
— Не только Лабиринт… Берегиль беспечен — мальчишка! Остальным мы не хотим открываться, но… мы все в опасности!
— Чем помогут люди Лабиринта?
— Когда придет время, они выполнят то, что должны. Ты поймешь это, когда оно придет — это время. Это дар Берегиля — единственное, чем он помог нам. Каждый из идущих с тобой обладает своим особым даром и выбран в соответствии с указаниями Берегиля. И еще не удивляйся, если завтра во время процесса выступит тот, что все время пялится на тебя…
— Отец!!!..
— Ну-ну. Не вечно же тебе махать мечом! Хе-хе!..
Полдень. Площадь Милосердия, названная так будто бы в насмешку, если только не считать за милосердие мучительную смерть.
По краю вымощенной булыжником площади, сдерживаемые не столько стражей и хрупким заграждением, сколько редкой, но зловещей цепочкой Братьев с оттопырившимися под плащами мечами, теснились горожане.
