В городе не было лачуг и хижин, лепившихся к дворцам. Жизнь здесь, по слухам стоила в десятки раз дороже, чем в городах остальных стран. Поэтому то и не было здесь всех безусловных атрибутов других городов, таких, как свалки, домики бедняков и нищих, просящих подаяние.
После недолгих поисков он нашел то, что искал.
Высокое здание в латорском стиле стоящее особняком.
На табличке справа от двери была выведена надпись: «Гильдия свободных магов». Слева же рунами латорского на обычной дощечке была надпись собственно для магов, поскольку никто кроме них не знал этот древнейший, ныне всеми забытый диалект великих родоначальников всех племён, гласившая:
Надпись не пыталась отпугнуть, но и не обещала ничего. Скорее всего, это был плод творчества местных чудесников. Айслин постучал.
Дверь приоткрылась.
— Монахов не принимаем, — отрезал привратник, разглядев его, и попытался закрыть дверь.
— Но я маг! — Айслин вставил в щель ногу.
— Да? — привратник критически оглядел пыльную рясу, одновременно безуспешно пытаясь вытолкнуть ногу Айслина обратно, а когда это не удалось, повернул голову куда-то в сторону и прокричал:
— Багут, здесь какой-то монах говорит, что он маг, что?…В лоб!..Кому?…Да хорошо, — распахнул дверь — Ну входи, входи…маг!
Провожаемый подозрительным взглядом привратника, Айслин прошел в небольшую прихожую, где за канцелярским столом сидел лупоглазый старичок, чем-то похожий на сову. Молодой маг поприветствовал его и встал рядом. Старик с минуту тупо его оглядывал, а затем густым басом, сильно растягивая слова, произнес:
— Кто вы?
— Я Айслин, маг третьего уровня. Стихия — Огонь.
— Но монахи не изучают стихийную магию!
— Я не монах, а маг!
— Монахи не маги, — пробасил старик, прищурившись, и поднял вверх палец, измазанный чернилами.
— Я стихийный маг! — Айслин говорил сдержанно, но разговор начинал его злить. Дабы не растягивать его, он попросту стянул рясу, обнажив магическую мантию.
Старичок некоторое время его разглядывал, а затем глубокомысленно изрек:
— А-а, теперь я все понял!
— Хвала Творцу!
— Вы — монах, переодетый магом!
На лице Айслина последовательно отразилась гамма отрицательных чувств. Его спас высокий человек в лазурной мантии, показавшийся из-за угла.
— Багут, что здесь происходит? Что за шум?!
— Да вот, Грат Лоннард, этот стихийный монах говорит, что он маг, а я гово…
— Хорошо, хорошо, Багут, я сам разберусь, — Маг повернулся к Айслину, — Следуйте за мной.
Они прошли далее по коридору. Глава Гильдии (а это оказался именно он) предложил ему сесть.
— Судя по одежде, вы и впрямь маг.
— Да. Я Айслин, маг третьего уровня, стихия — Огонь.
— Ну и чего Вы хотите от нашей Гильдии, Айслин? — Лоннард скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла.
— Я бы хотел вступить в нее.
— Не так быстро, юноша! Вы знаете, что я должен сделать перед тем, как выскажу решение — принять вас или нет. К тому же решение буду принимать не я один.
— Да, да, конечно! Мой разум открыт для вас.
Искусство читать мысли давалось не каждому и требовало больших усилий. Во всех Благословенных Землях обладающих этим знанием магов можно было пересчитать по пальцам.
Услугами таких мудрецов пользовались в основном правители при наборе кандидатов на службу. Это знание позволяло проникнуть в глубину мыслей человека, прочесть их, а также узнать прошлое подопытного и если сильно повезет, отыскать среди роящихся мыслей испытуемого пророчества…
Лоннард встал, подошел к Айслину, положил ладони ему на виски и закрыл глаза. Через пару минут он открыл глаза и, удивленно крякнув, сел на край стола.
— Значит, выгнали из Лабиринта? Хм — м…. но!..
Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл человек.
— О, ты как раз вовремя, Археос…
Айслин направился рассматривать город. Лоннард снабдил его некоторой суммой и предложил для начала ознакомиться со столицей. По его словам жизнь в ней, так же как и служба в Гильдии были весьма необременительны, если только император не затеет какие-нибудь военные действия.
В Кайсе каждое здание было достойно внимания. Айслин остановился у одного из них, трёхэтажного мрачноватого вида строения, увитого по фасаду плющом…колонны, подпирающие выступающую со стороны улицы крышу, горгульи над балконами…статуи перед входом — здесь явно жил кто-то не из самых бедных. Одни только длинные полукруглые окна с мозаичным кристаллом стоили целое состояние. Да и уход за садом, что отделял дом от улицы, обходился видать хозяину недёшево.
Внезапно двери с треском распахнулись, и из дома широким стремительным шагом вышли четверо. Один немного впереди, отдавая короткие рубленые команды, а за ним ещё двое, ведущие толстого человека в разодранной рубахе, который сопротивлялся и что-то кричал тонким голосом, сразу привлекшим внимание многолюдной улицы.
