Повисшую над углями тишину казалось, можно было резать ножом. Лицо великанши закаменело, превратившись в пугающую маску, в глазах вспыхнул недобрый огонь.
— Эм… Я что-то не так сказал? — Облизнув губы выдавил из себя Эддард.
— Такое либо знают, либо никогда не спрашивают, книгочей. — Голос дикарки огрубел, превратившись в приглушенное медвежье ворчание. — Но я отвечу. Мой отец… Взгляни туда и ты его увидишь. Вон он. — Махнув рукой в сторону высящихся на горизонте черно-белых клыков Разломного хребта, северянка оскалилась в хищной ухмылке. — Старый ворчун, что тысячу лет спит на вершине мира. Мою мать ты тоже наверняка встречал. Моя мать — буря, что приходит весной. Моя сестра молния, бьющая в вершины гор, а братья, тьма и огонь при виде которых южанские псы ссутся прямо себе в штаны. Вот что обо мне говорили, а может и сейчас говорят. И этого будет тебе достаточно. А если ты захочешь, узнать больше — сможешь спросить у духов тех, кого я отправила на ту сторону за такие расспросы. Хотя… — Стремительно наклонившись вперед, великанша приглушенно хохотнув хлопнула вздрогнувшего от неожиданности мужчину по плечу. — Я думаю, ты просто дурень, ничего не знающий о наших обычаях, южанский книгочей. И ты не хотел меня обидеть.
— Я действительно… — Кашлянув, Эддард перевел замершее от испуга дыхание и выдавил из себя подобие улыбки. — Не хотел.
— Вот и хорошо. — Хмыкнула северянка. А теперь, гони мне скойц и я расскажу тебе историю.
— Эмм… — Облизнув губы, Абеляр запустил руку под куртку и достав тощий кошелек вытряхнул на ладонь его содержимое. — Вот. — Отделив от общей, вызывающей своим видом смутную тревогу завтрашнем дне, кучки монет один медяк он протянул его северянке. Держи.
— Айе. — Ловко выхватив монету Сив подбросила ее на ладони, попробовала на зуб потерла между пальцами и довольно сверкнув зубами, спрятала добычу куда-то в глубь пледа. — Самые легкие деньги в моей жизни. Причем честные. Приятно. Тогда слушай… Духи говорят, тебе понравится.