Сжав зубы Абеляр полез вперед. Рука. Нога. Снова рука. И снова нога. Снова, снова и снова. Поваленные и перевернутые столы, груды ощетинившихся острыми ножками стульев. Какие-то непонятные тумбы похожие на металлические печи, гибкие стальные трубки с капающей из них влагой, разбросанные по каменному полу прозрачные мешки с непонятным содержимым… густая вонь тухлятины бьющая в нос и снова очередной коридор. Пол под ногами покачивался. В горле что-то клокотало.
— Быстрее!
Упрямо наклонив голову вперед Эддард кинулся вслед тащащей за собой обессилевших Майю и Августа великаншей.
— Бесы! Дерьмо!
Абеляр был готов согласиться. Коридор кончался дверью. Это определенно была дверь. Первая встреченная им за все время в подземном городе. И она выглядела крепкой. Очень крепкой. Лист стали толщиной в руку и вставленным в середину узким стеклянным окном.
— Срань. — Великанша пнула ногой, поднажала плечом, зарычав с размаху треснула в прозрачное окошко обухом топора. Секира с мелодичным звоном отлетела от даже не поцарапанного стекла чуть не отхватив горянке ногу. — Дерьмо. — Тяжело выдохнула великанша и развернулась к выходу из коридора. В отдалении послышался многоголосый вой. — Их слишком много. Сотни три, не меньше. Похоже все… Отбегались. Держитесь сзади. И когда я перекинусь… постарайтесь не путаться под ногами.
— У меня еще девять стрел. — Неожиданно улыбнулся натужно хрипящий Август и сплюнув под ноги огромный ком мокроты упер руки в колени. Я хотел оставить последнюю для себя, но понял, что это глупо. Проще будет зарезаться. Похлопав по висящему на поясе кинжалу юноша снова сплюнул под ноги огромный ком бурой мокроты. Сив… Я хочу сказать. Мы тут все равно умрем, но я хочу, чтобы ты знала и, чтобы все слышали. — Пошатнувшись юноша схватился за изогнутую металлическую трубу — ручку двери. — Я тебя… — С еле слышным щелчком труба повернулась и дверь начала открываться.
— Дерьмо свинячье… Потом поговорим, барон. — Выдохнула великанша и бесцеремонно сграбастав юношу за шиворот толкнула его в открывающийся портал.
Грибы. Грибы были по всюду. Хищные корневища лезли ей в нос в уши, проникали в уголки глаз и шевелились где-то в глубине черепа. Она чувствовала их внутри, в животе, в легких, в руках и ногах, в позвоночнике, жадные, рыщущие отростки, казалось, проникли в каждое отверстие и пору на коже, и теперь медленно оплетали ее кости. Это оказалось не так больно, как она себе это представляла. И было даже в чем-то приятным.
— А ты вкусная. — Наверное, все дело в том, что ты воевала. — Сидящая у изголовья ее кровати великанша со смехом протянула руку и сорвав налившуюся у Гретты на груди венчающую бледную, водянистую ножку, мясистую шляпку гриба поднесла ее к лицу и понюхав откусила от нее небольшой кусочек. — Да. Точно. Походная жизнь. Свежий воздух. Убийства. Это очень полезно для вкуса.
— Нет. — Держащий в руках оторванную человеческую руку цу Вернстром оскалив неприятно острые зубы, вцепился в бледную кожу и начал с громким чавканьем обгладывать пальцы. — Дело в том, что она убивала из под тишка. Никогда не выбирала честный бой. Всегда, когда было возможно можно била в спину. Только предательство придает такой изысканный вкус.
Скосив взгляд на барона, Гретта поняла, что на месте ее руки болтается окровавленная культя.
— Вы оба неправы. — Стоящая у изголовья кровати до опротивления привлекательная в кипельно белом платье вытащила из за плетеного бисерного пояса мясницкий тесак и сохраняя все то же приветливо-мягкое выражение неприятно — совершенного в пропорциях лица, принялась аккуратно срезать тонкую полоску плоти с уже искромсанной больше чем по колено ноги Гретты. — Все дело в страхе. Только трусость и подлость может дать такой пикантный аромат и консистенцию.
— Главное она вкусная. — Произнес плотный лысый мужчина опирающийся на трость. В конце концов, мы тащили ее на хребте через половину севера. Думаю, это меньшее что она обязана нам предложить.
— Не надо меня есть. Пожалуйста. — Простонала Гретта и попыталась встать.
— Но ты вкусная. — Удивилась северянка.
— Вкусная. — Кивнула аккуратно откусывающая от полоски мяса маленький кусочек женщина в платье.
— Вкусная — Подтвердил мужчина с тростью.
— К тому же нам нужны грибы. — Улыбнулся цу Вернстром. — Всем нужны грибы.
— Сладкие грибы. — Кивнула женщина в платье.
— Желанные грибы. Золотые грибы. — Медленно кивнула северянка.
— Сопляки. Отделившаяся от стены изломанная тень тощего как палка, почти подпирающего шишковатой головой потолок, старика, обнажила в ухмылке подпиленные зубы. — Ничего не умеете. Сначала ее надо хорошенько отодрать. Объездить так, чтобы эта лошадка перестала брыкаться. Засеять семя. Тогда ее мясцо станет нежненьким и вкусненьким. Мир не стоит на месте. Ему надо двигаться. И избавляться от бесполезного груза.
Судорожно вздохнув Гретта села на кровати. В комнате было темно. В прикрывающем окне узорчатом ставне свистел ветер, а комната была наполнена непонятным шелестом.
Дождь. Это дождь. И всего лишь сон.