Майю рвало. Сильно, болезненно, мучительно. Ноги дрожали, желудок брыкался, словно норовистый конь, то подкатывая к горлу, то проваливаясь куда-то вниз кишечника. В голове плыл туман. Что это было? И было ли вообще? Подземный город полный невероятных, злых чудес, железный человек, решивший себя убить и полубезумный бог? Был ли реальным гаснущий в коридорах и переходах свет, дрожащие камни стен с сочащейся черной жижей из, на глазах расширяющихся трещин? Падающие сверху в стремительно прибывающую ледяную воняющую болотной водой зыбь обломки изукрашенного пугающими фресками потолка? Был ли гаснущий свет факела и рокот воды за спиной? Память отказывала. Образы сливались в безумный калейдоскоп и будто бы растворялись в тумане. Все что она помнила точно, это хриплое дыхание и твердое как гранит плечо, ругающейся в такт быстрым шагам, тащащей ее вверх по бесконечным ступеням великанши. Как подсказывали воспоминания, Сив каким-то невероятным образом тащила их всех троих, в абсолютной темноте. А вот ее горящие расплавленным золотом зрачки… Нет. Скорее всего, это ей просто привиделось. Скорее всего, они просто надышались болотных миазмов. Этого не было. Просто не могло быть.
Сплюнув на землю последнюю порцию желчи, Майя наплевав на все приличия утерла рот рукавом куртки и с изумлением уставилась на свою одежду. Еще утром совершенно новый, скроенный по последней ромейской моде, охотничий костюм, разошелся по швам, пестрел пятнами грязи, пота, и мог похвастаться десятком прорех. Было такое ощущение, что она путешествовала в нем год не снимая. И этот год был явно не простым.
Нет этого не может быть.
С трудом разогнувшись, травница обернулась к тяжело дышащему, распростертому на земле Эддарду. Ученый не просто лежал, он растекся, распластался, разлился, раскинув руки и ноги и больше всего напоминал сейчас выброшенную на берег медузу. То что его место отдыха находится посреди лужи Абеляра похоже совершенно не смущало. Глаза мужчины были широко открыты и невидяще смотрели куда-то в самый центр затянутого тучами неба. Неподалеку, уперев в стену покрытый слипшимися от пота волосами лоб, хрипел и сипел Август. Лицо юноши было бледным как мел, на подбородке блестели пузыри слюны.
Или все же было?
— Срань — Раздраженно сплюнула великанша и тяжело опираясь на свой топор, поднялась с четверенек. — Что это, мать его, было?
— Не знаю. — Проблеял Август и отлипнув от стены протяжно рыгнув прижал руки к животу. — Простите. Мне что-то нехорошо. Может, мы чем-то отравились?
— Думаю, во всем виновато вчерашнее вино и нездоровая атмосфера. Или магия. Шама Безбородый говорил, что туман обманывает разум. Бесовы факелы не сработали. Это был морок. — Ровным голосом произнес так и не двинувшийся с места Абеляр и медленно словно ворочая десятипудовые камни, скосил глаза на остальных. — Определенно это были всего лишь галлюцинации.
Оглядев своих спутников Майя тяжело вздохнула. Август кусал губы. Великанша хмурилась и мерно сжимала и разжимала кулаки. Все молчали. Почему-то никто из них не спрашивал, почему ученый назвал происшедшее с ними наваждением и не уточнял, что именно за видения его посещали.
— Страха нет. — Криво усмехнувшись Агуст моргнул и отлепившись от стены принялся поправлять, изорванную в клочья, покрытую слоем болотной грязи одежду. — Вы не чувствуете? Раньше это место… давило. А теперь это просто сраные развалины посреди сраного болота. — Покосившись на травницу, юноша виновато развел руками. — Прошу прощения за язык.
— Разве здесь не было… что-то? Коснувшись кончиком пальцев осыпающейся каменным крошевом кривобокой кладки, дикарка нахмурилась и почесала в затылке.