Оказавшись на этом месте, я увидел причину маневра и судорожно сглотнул — в пыли лежала передавленная колесами в районе талии полная женщина. Ее буквально располовинило, во все стороны вылезло то, что всегда должно быть внутри живота, но несмотря на страшную рану она почему-то все еще была жива и… прижавшись щекой к земле, медленно тускнеющими глазами неотрывно смотрела на меня с безмолвной кривой усмешкой. Поспешно отведя взгляд, я подавил рвотный порыв и поехал дальше.
Как тот чувак за рулем черной машины смерти понимает кого надо давить, а кого нет? Мужик был голым. Тут все понятно. Издалека видно. Нормальные люди не станут бродить обнаженными… скорей всего. Но на женщине была юбка и что-то вроде блузки. Обуви не заметил, но все равно — одежда имелась. Но как именно при его бешеной скорости водила мог понять, что сбивает именно тварь, а не нормального человека?
Заметил характерное лицо твари? Да куда там…
Понял по повадкам?
Или… ему просто все равно кого давить?
Задержавшись на обочине в чистом поле, я описал увиденное в коротком емком посте, в конце попросив не шляться по обочинам дорог всех, кто не хочет закончить жизнь под колесами черного страшного внедорожника. Обведя взглядом обманчиво безмятежную луговую красотищу вокруг, посмотрел на бьющегося в стекло жужжащего шмеля, тяжело вздохнул и снова завел двигатель.
Охренеть что происходит… просто охренеть…
Рубить вонзившуюся сучьями в грязь матерую суровую березу — это просто капец! Врагу не пожелаю.
Древняя и почти вымершая деревушка в десяти километрах от ближайшей асфальтированной дороги. Я сюда еле добрался. Да и в самой деревне я с трудом вписывал длинную машину в резкие повороты слишком узких улочек. Чуть не заплутал, выбрался и наконец уперся мордой Форда в то самое препятствие.
Красивый бревенчатый дом находился в самом центре селения, но умудрился вписаться меж других домов таким образом, что к нему можно было проехать только узкой и чуток извилистой кишкой, зажатой меж чужих заборов. И поперек этой самой кишки упала береза, разбив на куски один деревянный забор и смяв второй металлический, тем самым перерезав выезд из дома, где находилась семья из старушки, ее дочери и двух детей. Бабушка почти лежачая, дети малы, а женщина неделю назад сломала руку и была в гипсе. Но все же приехала, чтобы вывезти больную маму в город. Остались переночевать и тут такое… Вот они и попросили кого-нибудь вызволить их из плена — пешком отсюда выбираться не вариант, машина имелась, но выехать из плена не могла. Как она мне сообщила, благоразумно стоя в дверях дома, была мысль облить березу бензином и сжечь, но погода ветренная и побоялась устроить пожар. Машиной дергать пыталась, но не получилось. Одна надежда что я справлюсь…
С березой я справился. Кое-как. Обрубил воткнувшиеся в землю сучья, оттащил и через забор перебросил ветви в чей-то сад, частично перепилил и частично перерубил ствол в самом тонком месте, смущаясь своего неумения, затем отыскал в указанном сарае веревку и внедорожником оттащил преграду, доламывая чужой забор. Треск и скрежет поднялись неимоверные, я от испуга вжимал голову в плечи, но продолжал дело, медленно сдавая назад. И у меня все получилось.
Отвязавшись от березы, с разрешения хозяйки забрал удивительно прочную двуцветную веревку себе, из их канистры из того же сарая дозаправил чужую машину, а остатки влил в свой бензобак. Помог перекидать им вещи в багажник, постоял рядом, пока они запирали дверь и проверяли ставни, сам запер ворота и передал ключи в окно. Вернувшись за руль, задом выехал из «кишки» и облегченно закурил. С меня ручьем лил пот. Вот ведь… простая береза, а столько сил и нервов потрачено.
Дождавшись выехавшей красной тойоты, улыбнулся в ответ на улыбку сидящей с детьми сзади сухонькой старушки в платочке, помахал чуток испуганным детишкам, сопроводил их до асфальта и посигналил вслед, желая доброго пути. Красная машина дала ответный гудок и ускорилась. Съежившаяся за рулем женщина везла семью в Серпухов, и я всем сердцем надеялся, что у нее получится. Она так искренне благодарила, так смущенно пыталась сунуть мне в руку красную купюру, что мне стало прямо неловко… Все же добрые у нас люди. Очень добрые…
— Ты совсем охерел⁈ Мразь вонючая! — стоящая в окне бабища махнула рукой.
Я шарахнулся в сторону. Об забор ударилась кофейная кружка и разлетелась осколками.
— Еще я тебе свой удлинитель не давала! Мразь! Мразь вонючая! — она орала на весь поселок и делала это уже минут пять — Тварь косорукая! Чини! Ты обязан! Чини я сказала!
Ого… это уже перебор…
Повышать на меня голос она начала с самого начала — я еще из машины не успел вылезти, а она уже выразила недовольство моей неспешностью. Я списал все на нервы из-за происходящего в мире и промолчал. И это оказалось ошибкой. Видимо обрадованная моей молчаливостью она продолжила в том же духе, недвижимой глыбой стоя в окне и с каждой минутой все сильнее поливая меня площадной руганью.
