Затем я оттащил саму девушку ближе к кроссоверу. Убедился, что в салонах больше никого нет, потом глянул на себя в зеркало на «Чангане» и обомлел – я весь в крови. От макушки до пяток. Сразу вернулся страх: увидь меня кто из нормальных людей, то либо переедет машиной, либо пристрелит. Содрав с себя влажную от крови футболку, бросил ее на обочину, туда же отправил штаны и трусы. Выдернув из открытого багажника пятилитровку воды, вылил половину себе на голову и принялся яростно оттираться, в то время как пистолет лежал в багажнике под рукой. Добавив на голову еще воды, завороженно глянул на стекающие по коже розовые ручейки, выругался на себя и полез за пачкой салфеток, радуясь, что в просторном Форде места так много, что я не парился с выгрузкой лишнего из салона. Вот только трусов запасных не нашлось и, обработав себя влажными салфетками, я натянул сухие шорты и майку, всунул ноги в покрытые опилками резиновые шлепки, закинул кроссовки в багажник и захлопнул его, едва не забыв забрать пистолет.
За все это время по дороге не проехало ни одной машины. Но сейчас я этому даже был рад – никто не видел залитого кровью пританцовывающего на обочине голого парня. Достав телефон, глотая окончания слов, надиктовал о случившемся сообщение Бажену: меня прямо рвало на части от желания поделиться произошедшим. Усевшись за руль, потянулся к замку зажигания и замер – а в полицию-то я не позвонил… Стоило об этом подумать, и резко зазвенел смартфон, отчего я едва не заверещал подбитой уткой. Звонил Бажен. И первое, что он сказал, едва я принял звонок, так это:
– Машины обыскал? Нужное забрал?
– А? – в моем аканье было больше изумления, чем вопроса. – С ума сошел? Это же чужое все!
– Судя по твоему сообщению – уже ничье, – удивительно спокойно возразил Бажен. – И ты молодец, Тихыч. Ты снова сделал это.
– Снова убил?
– Дебил? Ты снова выжил! И да – снова убил еще одну тварь. А значит, спас чью-то жизнь или даже несколько. Вбей эти слова себе в голову, Тихыч! Убил тварь – сделал миру услугу! Не слышу движка и шума – ты еще не уехал?
– Стою тут же. Как раз собирался заводиться и думал позвонить в полицию.
– Не надо никуда звонить!
– А? – повторил я. – Я человека убил! И тут два трупа: девушку я застрелил, а в машине старушка с разодранным лицом и дырами вместо глаз. Я едва не проблевался, тут меня укусил овод, я глянул наверх и…
– Стоп! Харэ повторяться! Харэ терзаться! Вылезай из тачки, осмотри чужие машины, забери все, что покажется тебе полезным. И прежде чем ты начнешь что-то возражать, я тебе поясню: да, это мародерство, да, это нехорошо, но если не заберешь ты, то это сделают другие. А у тебя больше прав на эту добычу.
– Больше прав у законных владельцев!
– Они мертвы!
– Их родственники тогда вправе! Но не я!
– Да не приедет никто в твою сраную глушь! Они же не дебилы! Машины либо останутся здесь, либо их оттащат в отстойник когда-нибудь – и все содержимое растащат, потом что такой порядочный у нас только ты! Тела закопают в братских могилах – уверен, что у вас их уже роют бульдозерами. Старушку утрамбуют туда, сверху бросят дочку или внучку убийцу, может, засыплют известью негашеной – и на этом все!
– Да ну… как-то… нехорошо…
– Выброси уже из головы все из прошлого мира – того мира больше нет, Тихыч!
– Да ты что! Все еще устаканится!
– Возможно. Сам надеюсь. Но это будет потом. И вряд ли скоро. Если ты такой правильный – запомни номера машин, а лучше сфотографируй, потом все там осмотри, забери нужное, дома все занесешь в список и, когда весь этот хаос с тварями закончится, ты сможешь наведаться к родственникам и покаяться в своих грехах. Заодно возместишь!
– Да мне ведь ничего не надо от них!
– Деньги! Оружие!
– Там старушка божий одуванчик! Откуда там оружие-то?!
– Ты задолбал! Хочешь выжить – отбрось брезгливость и действуй! Хочешь сдохнуть – продолжай строить из себя глубоко порядочного! Не возьмешь ты – возьмут другие. Но решай сам! Удачи!
И он сбросил звонок. Помолчав, я выругался, посчитал мысленно, сколько раз я выстрелил, вспомнил, что запасного магазина у меня нет, а патроны к ТТ остались в бытовке, выругался еще раз и, обуреваемый противоречивыми чувствами, вылез из машины и потопал к кроссоверу.
Я не вор. Я не мародер. Я так воспитан. И сейчас иду против собственных принципов – но все же иду. И раз так… то может, мои принципы, которыми я всю жизнь тихонько гордился, не настолько и крепкие?
Озираясь, я неумело приступил к обыску, избегая смотреть на мертвое тело за рулем. Старомодный кожаный бумажник и телефон лежали на видном месте, еще один айфон последней модели, весь в стразах, валялся на полу у переднего пассажирского места. На заднем сиденье разместился модный рюкзачок. Проверив его, нашел банковскую карту и три тысячи наличкой. Из бумажника я вытащил достаточно толстую пачку красных банкнот и, продолжая терзаться сомнениями, сунул себе в карман шорт. Вот и свершилось – я украл. Взял чужое. В бардачке – ничего, кроме документов на машину и еще каких-то бумажек.
