И она дала. Миллион. И пятьсот раз сообщила, что обычно они так не делают. А потом вдруг выдала, что у фирмы огромные надежды на будущую прибыль, когда все устаканится и резко подешевевшая недвижка снова взлетит в цене. Что сверху спущен приказ – покупайте! Покупайте все и срочно – потому что деньги дешевеют слишком быстро. Потом она вдруг добавила жару, признавшись, что если я подожду еще недельку, то, скорей всего, смогу продать квартиру процентов на тридцать дороже, а то и больше – ибо деньги обесцениваются с бешеной скоростью. И что многие уже отказываются от сделки: вот, к примеру, было еще два клиента после меня, но остался только один, а второй потребовал вдвое больше. За свою-то халупу на отшибе мира! За МКАДом! Кого он из себя строит?
Я слушал, читал доки, подписывал, не забыл пересчитать деньги, а когда мы уже прощались, я заглянул в ее до смерти перепуганные глаза и буднично поведал главную перчинку своего сюда путешествия: о том, как мне пришлось убить напавшую на меня девушку. Я прямо в деталях рассказал, куда ей попали пули, как она умирала, как я был испуган до такой степени, что аж обоссался. А потом добавил:
– Езжай домой, закупить всем необходимым и не вылазь. Затаись!
– Все надежды фирмы на меня, – пролепетала юная дура.
– Убьют тебя.
– Это большой шанс выделиться из серой массы и заслужить доверия руководства.
она чуть ли не зачитывала это, глядя мимо меня, и мне пришлось обернуться, чтобы проверить – вдруг и правда что такое написано в этой максимально бюджетной переговорной комнате. Нет. Не написано.
– Тебя убьют твари, а потом закопают в братской могиле, – вздохнул я. – Никакие деньги мира этого не стоят.
– Со мной все будет хорошо! – суетливо запустив руку себе в вырез футболки, она порылась там и вытащила цветной полосатый шнурок с болтающимся на нем серебряным кругляшом и поднесла его к моим глазам.
Круглый. На одной стороне крест. На другой что-то вроде пентаграммы.
– Заговоренный! – прошептала она. – Беды обойдут стороной!
– М-м-м-м… – протянул я, глядя как серебристая пустышка исчезает в вырезе футболки. – Что ж…
– Могу подсказать, где такие еще можно купить. Но надо ехать в Москву на Чистопрудный Бульвар. Есть там старинное, но еще жилое здание, а в нем одна старушка…
– Хрень это все! – припечатал я, вставая. – Понимаю, что с перепугу во что угодно поверишь, но… езжай домой. Пожалуйста.
– А тебе-то что?
Как же быстро она перешла от доверительного шепота к неприкрытой агрессии.
– То, что чувствую себя виноватым, – спокойно пояснил я, задвигая мокрый стул под стол. – Вот почему.
– За что?
– За то, что вытащил тебя за город ради своего шкурного интереса, – ответил я и похлопал себя по прихваченной с собой поясной сумке, перекинутой через плечо. – Такой вот я парадоксальный и подлый. Денежки свои получил – и совесть во мне проснулась, советы умные начал давать.
– А до этого прямо тянул меня в Ступино, – заметила она.
– Такой вот я подлый, – повторил я и протянул руку: – Удачи тебе.
Руку она мне не пожала и первой вышла из переговорной, бросив через плечо:
– До свидания. А талисман настоящий!
Я промолчал.
Глава четвертая
Время за полдень. Жарко. Потно. Страшно. Беззаботно поют птички на ветвях придорожных деревьев. Вдалеке ревут сирены, а я медленно еду мимо тянущейся вдоль дороги пахучей стены сирени и – дебил дебилом – бормочу себе под нос:
– Ревут сирены – цветет сирень, ревут сирены – цветет сирень.
На душе кошки скребут. Меня мучают угрызения совести из-за недавней отповеди девушки-риэлтора, справедливо макнувшей меня в лужу. Я ведь на самом деле сначала тащил ее на сделку, торопясь хапнуть свои деньги, а получив желаемое, начал вдруг проявлять заботу и советовать ей запереться в квартире и переждать беду.
Ну и кто я после этого? Двуличная тварь? Сначала собственная выгода, а потом уже забота о чужой жизни. Был бы я действительно добрым человеком – настоял бы на дистанционной сделке, но вот ведь закавыка: хрен бы я тогда получил миллион красными бумажками.
М-да…
Лучше бы я держал свои советы при себе – вот честное слово. Не чувствовал бы сейчас себя таким козлом.
Переполненный мочевой пузырь добавлял моральных и физических проблем, заодно напоминая о том, как я недавно бесславно обоссался. И если не найду сейчас подходящего угла, то меня ждет тот же самый итог, а запасных трусов или шорт больше нету. Вот только подходящего места все нет и нет, и боюсь…
