Идущие за мной грузовики тоже останавливаться не стали, но я успел заметить, как двое солдат метнулись к разбитой машине, заглянули в салон и тут же рванули обратно. От души сразу отлегло – там никого. А еще через километр я уже и думать забыть о произошедшем, едва не влетев в хвост довольно быстро движущейся пробки. Через полкилометра стала ясна причина как самой пробки, так и почему она закончилась: здоровенный колесный бульдозер заканчивал сталкивать с дороги перевернувшуюся фуру, без малейших колебаний уродуя дорогущую технику. Ручеек машин обтекал битву гигантов, а несколько искореженных, сцепившихся между собой легковых машин рядом ясно говорили о том, что до этого бульдозер поработал над ними, тогда как восемь лежащих за отбойником и прикрытых окровавленной одеждой трупов еще яснее показывали, что без жертв не обошлось. Среди тел были два совсем маленьких… Машинально перекрестившись, я отвернулся и сосредоточился на том, чтобы ни с кем не столкнуться в этой толчее – не хотелось бы, чтобы бульдозер поработал и надо мной. Судя по застывшим от напряжения лицам водителей, ситуация максимально взрывоопасная, и в случае чего никто церемониться с виновником очередной задержки не станет – потому что никто не хочет остаться на дороге посреди нигде…
**
Перед самым съездом с М4 я миновал один из редких оставшихся стационарных постов ДПС и убедился, что все предупреждения насчет локдауна не являются пустым звуком: большинство полос было перекрыто бетонными блоками, тут же стояли два восьмиколесных БТРа. Или это БМП? Я вообще в боевой технике разбираюсь крайне плохо и часто путаю, вызывая осуждающее раздражение у таких, как Бажен.
Пробки у поста не возникло лишь из-за минимального для магистральной дороги количества машин, разве что на мосту через Оку я задержался, но только из-за еще одного ДТП. На посту никого не стопорили, документы не проверяли, а на водителей вообще никто не смотрел. Зато все постовые и солдаты вооружены автоматами и, несмотря на жару, были в бронежилетах и шлемах, а смотрели они исключительно по сторонам. Похоже, сегодня всем плевать, есть у тебя водительские права или нет – лишь бы ты не был кровожадной тварью.
Стоило мне свернуть, навстречу с ревом движков прошла еще одна колонна военных грузовиков, а когда я уже подъезжал к перекрестку с магазинами, то отчетливо разглядел десяток идущих чуть ли не бреющим полетом дронов. Они свернули к березняку, а я на заправку, где с трудом убедил подойти ко мне нерусского парня, прятавшегося за углом, пояснил желаемое и вскоре не только машину заправил, но и купленные канистры залил до горлышек, после чего оставил щедрые чаевые, купил себе энергетиков и двинулся дальше.
Остановился я только у ПВЗ, с радостью обнаружив, что он открыт. На площадке перед ним была припаркована лишь одна машина – белый «Форд Фокус». В машине никого, это я подметил сразу. Все окаймляющие парковку магазинчики закрыты, двери знакомого табачного отдела разбиты, но внутри вроде никого. Выждав, оглядевшись, я все же решился – уж больно манила табличка «открыто» на дверях пункта выдачи заказов. Выскочив, придерживая рукой пистолет, пальцами другой руки выискивая в телефоне проклятый штрихкод, я толкнул дверь, сделал шаг внутрь, поднял лицо и… застыл, наткнувшись взглядом на наставленный мне в живот подрагивающий ствол ружья, зажатые в руках небритого мужичка в застиранной футболке с принтом группы Kiss.
– Давай! – буркнул мужик, продолжая целиться.
Ограбление? Твою же мать… а у меня почти миллион в кармане…
Нервно сглотнув, я тихо уточнил:
– Что давать?
– Давай докажи, что ты нормальный!
– Как это? – не сразу понял я. – А! Фух… понял… я…
– Ты мне тут не фухай! Я жену всяким в обиду не дам!
– Да нормальный я…
– Тихо!
– Ага…
– Давай скороговорку! Быстро и без запинки!
– Что?!
– Скороговорку давай говори!
– Какую?
– Любую! Но быстро! Живо!
– Э-э-э-э… на дворе росла трава?
– Дальше!
– Э-э-эм… как там дальше-то… а на траве росли… или лежали дрова…
– Неправильно!
– Коля! Да нормальный он! Видно же! – из примыкающего помещения внутрь вплыла полноватая женщина, внешне полная противоположность худого небритого мужика. Оправив красивый сарафан, она улыбнулась: – Ну, давайте я ваш код пикну. Проходите.
– Да откуда ты знаешь, что он нормальный? – неуверенно заметил мужичок, отведя наконец ствол ружья от моего живота. – Он запинался!
Удивительно, но я прямо ощутил, как исчезает впадина на моем пузе там, куда был наставлен ствол. Ощущение фантомное, конечно, но очень реалистичное…
– Эти сумасшедшие не разговаривают, Колечка, – ответила женщина, протягивая ко мне сканер. – Нормальный он.
– Запинался он!
– Я не запинался! – возмутился я. – Просто внезапно так спросили… да еще и из ружья целились!
– Не запинался он, – поддержала меня женщина. – Просто не мог вспомнить. Кто в наше время их помнит-то, скороговорки эти?
– А зачем их проговаривать-то? – поинтересовался я, когда она, сверившись с экраном компьютера, столь же величаво уплыла обратно на склад. – Я про скороговорки.
