Пока я шел через освещаемую вспыхнувшими фонарями асфальтированную парковку, торопясь успеть до дождя, рядом со мной двигались внешне обычные, но удивительно целеустремленные горожане, не сводящие глаз со светящихся впереди дверей магазина и успевающие зацепить по пути тележку, опередив на секунду конкурента. Едва я поднялся по пандусу и вошел внутрь, взгляду открылись нерадостные виды на рутину человеческого бытия: длинные очереди тянулись и к кассам, и к терминалам самообслуживания, у входа — ни одной свободной тележки, откуда-то уже доносится раздраженная ругань, а народ течет и течет по торговому лабиринту, хватая и хватая продукты, чтобы добавить их к растущей горе…
Долго созерцать это действо я не стал. Не позволив мальчику с доброй фальшивой улыбкой и тоненьким голоском — можно тележку, дяденька? — себя облапошить, я двинулся по тому же лабиринту, но, пользуясь недавно приобретенным знанием сего места, срезал пару углов и оказался все там же — рядом с полками сахара обетованного. И здесь обнаружил, что сахарного песка уже просто нет — не считая высыпавшихся жалких белых и коричневых кучек. Люди шустро разбирали рафинад, и я без малейших колебаний ухватил четыре пачки тростникового в кубиках. Взял бы и больше, но толстая женщина, с недовольным хриплым возгласом «Для детей оставьте!» сгребла оставшийся сахар в тележку и грозно развернулась к подошедшей работнице в зеленой жилетке:
— А еще где⁈ — в голосе женщины-башни чувствовалось невысказанное обещание разнести тут все к чертям, если ей прямо сейчас не выдадут желаемое. — Мне два пакета по пять килограмм!
Я уже укатил в отдел чаев и кофе, поэтому тихий писк работницы магазины едва расслышал, но суть уловил — сахара на складе не осталось, но дефицита нет, просто сегодня разобрали, а завтра ближе к обеду новый завоз. Женщина-башня что-то сердито загудела в ответ, но я уже не вслушивался, будучи занят выбором зеленого и черного чая, равно как и выискиванием растворимого кофе по скидке и фиксируя серьезные прорехи в строю товаров. Народ все разбирает быстро…
Из магазина я выбрался почти через час, с огромным трудом контролируя ставшую почти неуправляемой тяжело нагруженную тележку. Затарился-то я быстро, но очереди стали только больше, и пришлось подождать, вслушиваясь в разговоры стоящих рядом людей. И все их общение сводилось к одной важной для всех теме: гребаные нападения безбашенных придурков и убийства на улицах, что никак не прекращались, и поэтому вариант только один — закупиться всем необходимым, перетащить к себе родителей, запереться на все замки и отсидеться, работая удаленно, обучая детей точно также, благо опыт уже у народа есть, а на улицы не соваться ни в коем случае. И лучше всего все это делать в деревне на природе — чтобы не париться в маленькой квартире, где через пару дней любая мелкая ссора перерастает в яростную склоку, что тоже уже не раз проверено. А в деревне хорошо, дел на участках полным-полно, детям есть чем заняться, а домашним животным — где погулять, чтобы не выводить меховых на опасную улицу. И тут же следом — страшная история о том, как буквально сегодня утром убили восьмидесятилетнюю старушку, на свою беду решившую выгулять белого пуделя…
После прозвучавшей истории в руках нескольких мужиков чуть ли не синхронно щелкнули колечки пивных банок, а следом послышались звуки дружного глотания успокоительного. Даже мне хлебнуть пенного захотелось, но я просто сделал еще шаг к невыносимо медленно приближающейся кассе и скинул в тележку еще несколько бутылок спиртного, уже почти не разбирая, что я там беру…
Перегрузив содержимое усталой тележки во внедорожник, что без проблем все проглотил и даже не заметил, я, поступая несомненно низко и даже подло, задумался над тем, чтобы прихватить с собой колесную магазинную помощницу, тем самым совершая бессовестную кражу. Но ведь тележка свое уже отработала, ей бы встретить долгую спокойную и неподвижную старость на моем участке, служа хранилищем для не боящихся непогоды вещей… Додумать я не успел — ко мне подбежала высокая спортивная девушка, ослепительно улыбнулась… И я молча толкнул к ней тележку, предупредив, что она плохо управляется. Поблагодарив, она ухватила мою помощницу, потянула за собой и с улыбкой отмахнулась — пофиг, все равно парень с ней мучиться будет, который сейчас пытается добыть вина и хлеба. Совсем чуток проводив красотку взглядом — мне еще проблем с ее парнем не хватало — я отвернулся, опустил крышку багажника и со вздохом пошел к водительскому месту, все еще сожалея об упущенной тележке.
А ведь раньше о таком даже и не задумался бы.
Почему я о кривой тачке думаю больше, чем о девушке в максимально откровенном наряде?
Это последствия все той же волны зарождающейся всеобщей истерии?
