Альбина не сомневалась: Эльвира действительно бы так поступила. Её младшая сестра всегда была воплощением уверенности — яркая, дерзкая, умеющая брать от жизни всё. Эля бы уже сияла на этом дне рождения, смеялась бы в окружении важных гостей, принимала бы комплименты и, наверное, без тени стеснения попросила бы Артура о помощи. Но Альбина была другой. Для неё мысль о том, чтобы «радовать глаз» или просить деньги, казалась унизительной. Она хотела, чтобы Артур видел в ней не просто красивую спутницу, а равную — ту, с кем можно делить не только вечера, но и мечты, страхи, жизнь. Она не хотела стать одной из тех, кто живет за счет своего мужчины, за счет его связей или финансов. Никогда не считала, что это правильно – сидеть паразитом на работающей шее.
И понимала, что будет сложно, очень сложно сохранить баланс внутри себя, свое достоинство и уважение, но при этом соответствовать тому миру, к которому привык сам Артур.
А его, казалось, мало что смущало. Артур приехал даже раньше, чем она ожидала, словно и не уезжал вовсе. И стоило Альбине выйти к нему, как в её руки тут же упал огромный букет белоснежных роз — душистых, тяжёлых от капелек утренней росы, будто только что срезанных.
— Ты что, ограбил круглосуточный цветочный магазин? — рассмеялась Альбина, зарываясь лицом в нежные лепестки. Аромат был головокружительным, пьянящим.
Артур фыркнул, с нескрываемым удовольствием наблюдая за ней:
— Не совсем. Мамину оранжерею! Там цветы лучше и всегда свежие.
— О боже! — Альбина засмеялась звонко, искренне. — А она... как отреагировала?
— Ну, я выжил — уже неплохо, — хмыкнул он и, легко подхватив её подбородок, нежно притянул к себе и поцеловал. Его губы были тёплыми, уверенными и такими родными, что у Альбины на мгновение закружилась голова.
— А вообще, мама, конечно, злилась, рыжик, но она…. Смирится,— прошептал он, коснувшись своим лбом её лба. — У неё там ещё полно цветов, не переживай.
— Надо посоветовать ей закрывать оранжерею на замок, — пробормотала Альбина, чувствуя, как его дыхание щекочет её кожу, а его губы снова скользят по её губам, требовательно и нежно.
— Уже закрыла, — ухмыльнулся Артур. — Но я знаю лаз через окно — так что без цветов ты у меня не останешься!
Альбина рассмеялась, хотя в глубине души шевельнулась тревога.
— И твоя мама меня возненавидит...
- Неа… всего лишь проест мозг папе…. В очередной раз… - он закусил губу и вздохнул тяжело. И Альбина вдруг поняла, что дела в этой семье тоже не так радужны, что развод родителей, хоть Артур этого и не показывал, дался ему не просто. Но спрашивать она не стала, просто взяв его за руку.
Часы пролетали для Альбины незаметно. С ним время будто исчезало, рассыпаясь солнечными бликами между их словами и взглядами.
Ей казалось, что её место — именно здесь, рядом с Артуром. Это было естественно, как дыхание, как жизнь. Без коллег, без работы, без громких фамилий и чужих ожиданий — только они, девушка и парень, на своём первом п настоящем свидании.
Они гуляли, смеялись, разговаривали. Артур рассказывал ей о своей учёбе, о мечтах, о планах, иногда с лёгкой иронией, иногда с мечтательной серьёзностью. Альбина слушала, жадно впитывая каждое его слово, каждую улыбку. Он задавал ей вопросы — простые, тёплые, настоящие — и она отвечала ему так же искренне, безо всякой маски.
Когда Артуру звонили с работы, он отвечал быстро и коротко, будто боялся потерять хоть минуту, которую мог провести с ней.
А когда зазвонил её телефон — Альбина, едва взглянув на экран, догадалась: мама. Наверняка чтобы упрекнуть за то, что опять не приехала на выходные.
Она без колебаний отключила звук.
В понедельник весь офис буквально гудел об их истории с Артуром. Стоило Альбине переступить порог холла, как на неё обрушилась волна взглядов — любопытных, завистливых, недоброжелательных. Женская часть коллектива смотрела на неё исподтишка, с тонкими, холодными усмешками, а мужчины — с открытым интересом, чуть задерживая на ней глаза.
Альбина никогда раньше не оказывалась в центре такого пристального внимания. Казалось, что каждый её шаг, каждое слово рассматривают почти под микроскопом, будто оценивают невидимыми шкалами: "достойна ли", "что в ней такого особенного".
К счастью, одно радовало: ни Ольга Альбертовна, ни Ирина Александровна отношения к ней не изменили. Те же требования, тот же деловой тон, без намёков и пересудов. И когда Ирина, без лишних церемоний, грохнула перед ней на стол стопку папок с проектами и велела в кратчайшие сроки изучить материалы, Альбина испытала почти физическое облегчение — наконец-то нормальная работа, а не сканирующие взгляды и перешёптывания.
