Альбина оказалась в водовороте, куда более сложном и коварном, чем она могла себе представить. Когда гости начали прибывать, она ощутила на себе их взгляды — любопытные, холодные, словно рентген, проникающие под кожу. Кто-то разглядывал ее с неподдельным интересом, чьи-то глаза равнодушно скользили по ее фигуре, но были и те, чьи взгляды, казалось, стремились разобрать ее на части, вывернуть наизнанку, обнажить каждую уязвимость. Звон хрустальных бокалов, легкие поцелуи в воздух у щеки, фальшивый смех, переливы бриллиантов в свете люстр и ненавязчивая мелодия струнного квартета слились для нее в один бесконечный, удушающий кадр. Улыбки, дежурные приветствия, натянутые комплименты, за которыми сквозило едва уловимое презрение, — все это кружилось вокруг нее, как вихрь.
Аля держалась. Держала спину прямой, лицо бесстрастным, даже когда Артура уводили в сторону для разговоров или, что хуже, откровенных заигрываний. Она ловила наглые усмешки, отвечала на них ледяным спокойствием, хотя внутри ее сжигал страх — дикий, почти животный. Она старалась подражать Инне, чья невозмутимость казалась непробиваемой броней: от этой женщины, словно от зеркала, отскакивали любые колкости, любые ядовитые взгляды. Нет, никто из гостей, даже девушки, не рисковали задеть ее словами, казалось, все гости выбрали иную тактику – игнорирование. Короткое приветствие, знакомство и все. Ни одного лишнего слова, ни одной теплой улыбки. Она стала для них пустым местом рядом с интересным мужчиной.
Когда гостей рассадили за столы, она немного вздохнула, однако передышка была максимально короткой, ведь ее место оказалось между Артуром и руководителем аппарата губернатора, чья жена бросив на нее мимолётный, оценивающий взгляд, тут же завела разговор с другими соседями. Она и за столом оказалась невидимкой.
Есть она почти не могла. От рыбы отказалась вовсе, не имея ни малейшего представления, как пользоваться специальными серебряными приборами, лежащими перед ней. Пила еще меньше — пара глотков белого вина, чтобы не привлекать внимания, но достаточно, чтобы не опьянеть на пустой желудок. Каждый кусок, каждый глоток казались испытанием.
Самое мучительное было наблюдать за Артуром. Его не оставляли в покое ни на мгновение. Молодые девушки с идеальными прическами, их матери с выверенными улыбками, отцы с деловым прищуром — все они, словно стая, стремились оттеснить Алю и завладеть его вниманием. Он то и дело бросал на нее извиняющиеся взгляды, но тут же возвращался к разговорам, улыбкам, рукопожатиям. Альбина чувствовала себя невидимкой, растворяющейся в этом море чужих амбиций.
Если бы не предупреждение Раи, она бы не выдержала. Не была готова к шепоткам, которые, словно ядовитый туман, расползались по залу. Ее обсуждали, оценивали, препарировали за ее спиной — от платья до манеры держаться. Каждое слово, каждый взгляд были словно иглы, но она, следуя примеру Инны, сидела неподвижно, будто все ее чувства атрофировались. Только внутри, под этой маской, билось сердце, готовое разорваться от напряжения.
Спустя несколько часов, когда чопорная формальность вечера уступила место более раскрепощенной атмосфере, Альбина ощутила слабое облегчение. Полуприглушенный свет люстр, мягкие переливы музыки, под которые пары неспешно кружились в танце, дали ей шанс перевести дыхание. Зал, казалось, стал чуть менее враждебным, но это было лишь затишье перед новой волной испытаний.
Артура по-прежнему не оставляли в покое. Он успел подарить Але лишь один танец — короткий, почти украденный момент, когда его теплая рука лежала на ее талии, а глаза, полные немой мольбы, просили: "Просто перетерпи, пожалуйста". Но едва музыка смолкла, его тут же увели — то для разговора, то для очередного танца с дочерью какого-нибудь влиятельного гостя. Каждый раз, оставляя ее одну, он бросал виноватый взгляд, словно извиняясь за то, что не может защитить ее от этого водоворота чужих амбиций. Официально Альбина была для него никем — не невеста, не подруга, лишь спутница на вечер, и этим беззастенчиво пользовались другие девушки. Они, с их идеальными улыбками и уверенными движениями, словно стая хищниц, кружили вокруг Артура, оттесняя Алю на задворки их блестящего мира.
Тоска накрыла ее с новой силой. Сказка, в которую она невольно поверила, оказалась с темной изнанкой. Никто не предупреждал Золушку, что на балу будут другие — более знатные, не менее прекрасные дамы, для которых она, в своем тщательно подобранном платье, останется лишь незваной гостьей. Альбина опустила взгляд к полупустой тарелке. Ей здесь не было места — это чувство, острое и холодное, пронзало ее, как игла.
