— Аля… — выдохнул он, отстраняясь лишь на миг, чтобы заглянуть ей в глаза. — Моя Аля…
Его голос, хриплый от эмоций, проник ей прямо в сердце. И в этот момент в ней что-то перевернулось. Усталость, страх, сомнения — все отступило перед внезапной, ясной уверенностью. Она знала, чего хочет. Знала, что это правильно.
— Поедем к тебе, Артур, — сказала она, и ее голос прозвучал твердо, без тени колебания.
Он замер, его глаза расширились от удивления.
— Что?
— Поедем к тебе, — повторила она, глядя ему прямо в лицо. Решение пришло мгновенно, словно пелена спала с глаз. Она ждала этого, была готова к этому, и теперь, после всего, что пережила, знала: это их момент. Не для Ярослава, не для гостей, не для доказательств — для них двоих.
Артур не стал переспрашивать. Его лицо озарила улыбка — не та, что он раздавал гостям, а настоящая, теплая, полная облегчения и радости. Он обнял ее так крепко, что у Альбины затрещали ребра, и начал целовать — в шею, в лоб, в глаза, в щеки, наплевав на приличия, на гостей, которые вышли покурить и теперь глазели на них с крыльца. Ему было все равно. В этот момент для него существовала только она.
— Аля… — шептал он между поцелуями, и в его голосе было столько нежности, что у нее защипало в глазах.
Она прижалась к нему, вдыхая его запах, чувствуя тепло его рук, и впервые за вечер позволила себе расслабиться. Гости, взгляды, шепотки — все это осталось позади. Машина тронулась, унося их прочь от особняка, от бала, от Ярослава и его загадочных слов, от мира, который пытался ее сломать. Впереди была ночь, и что бы она ни принесла, Альбина знала: они с Артуром будут вместе.
Артур целовал ее с такой жадностью, словно хотел раствориться в ней, запечатлеть каждый миллиметр ее кожи. Его губы скользили по ее щекам, шее, ключицам, оставляя за собой горячий след, от которого кожа Альбины пылала. Ее губы припухли от его поцелуев, а внутри разгоралось что-то новое, обжигающее — смесь томления, огня и желания, которого она никогда раньше не знала. Она подчинялась его рукам, опытным, уверенным, но при этом удивительно нежным. В каждом его прикосновении чувствовалась страсть, но и забота, и это позволяло ей, несмотря на смущение и легкий страх, доверять ему полностью.
Все началось еще в машине, когда они подъехали к элитной высотке в центре города. Артур смотрел на нее потемневшими глазами, в которых горело что-то дикое, первобытное. Он наклонился ближе, его дыхание обожгло ее кожу. Его рука медленно скользнула по ее шее, спускаясь ниже, к вырезу платья, где обнаженная кожа встречалась с тканью. Пальцы задержались там, лаская, дразня, а затем продолжили путь вниз — по животу, к низу живота, с тихим шорохом скользя по шелку платья. Каждое движение было словно искра, разжигающая пожар внутри нее.
Альбина тихо застонала, чувствуя, как горят щеки, как напряжение скапливается где-то внизу, в самом центре ее существа. Она была одновременно и смущена, и ошеломлена этим новым, неизведанным ощущением. Ее тело откликалось на его прикосновения, и это пугало ее так же сильно, как и манило.
— Идем, — прошептал Артур, его голос был хриплым, почти сорванным от сдерживаемой страсти. Он помог ей выйти из машины, поддерживая за руку, словно боялся, что она исчезнет.
Альбина шла за ним на негнущихся ногах, ее сердце колотилось так громко, что, казалось, его стук эхом отдавался в ночной тишине. Внутри нее бушевала буря — страх перед неизвестным, радость от близости с Артуром, возбуждение, которое она не могла контролировать, смущение от собственной смелости и неуверенность в том, правильно ли она поступает. Но каждый взгляд Артура, каждый его жест словно говорили ей: все будет хорошо.
Они вошли в лифт, и едва двери закрылись, он снова притянул ее к себе. Его руки обняли ее, прижимая так близко, что она чувствовала жар его тела, его учащенное дыхание, его возбуждение, которое он пытался сдерживать, но которое выдавали его глаза, его движения. Он целовал ее снова — в губы, в шею, в мочку уха, шепча ее имя, как заклинание. Альбина прижалась к нему, ее пальцы невольно сжали ткань его рубашки, и она поняла, что хочет этого — хочет его — больше, чем боится.
Лифт остановился, и Артур, не отпуская ее руки, повел ее к квартире. Дверь за ними закрылась, отрезая их от всего мира — от бала, от Ярослава, от чужих взглядов.
— Рыжик, мой рыжик, — шептал он, и его голос дрожал от едва сдерживаемой страсти. Он старался не торопиться, но его руки, его движения выдавали, как сильно он хотел ее. Тихо скрипнул замок ее платья, и ткань, с легким шорохом, соскользнула к ее ногам, оставив ее в одном белье. Альбина инстинктивно прикрылась руками, но Артур мягко, но настойчиво отвел их, его взгляд был полон восхищения.
— Аля… — выдохнул он, прижимаясь губами к ее шее. В следующее мгновение он легко подхватил ее на руки, словно она ничего не весила, и понес в спальню. Его дыхание было горячим, неровным, и она чувствовала, как он изо всех сил сдерживает себя, стараясь быть нежным.
