Она поняла всё в тот же миг. Это было не повышение. Это был подкуп. Её покупали, как дешёвую куклу, от которой ждут молчания и покорности. Её боль, её предательство, её раздавленную душу оценили в новую должность и прибавку к зарплате. Затыкание рта, подачка любовнице за отставку — вот что это было. И все в этом кабинете знали. Знали топ-менеджеры, опустившие глаза к своим бумагам. Знала Райя, чьи пальцы замерли над клавиатурой. Знал Артур, чей ленивый, довольный взгляд она почувствовала, как удар. И знала она сама. Ярослав подтирал дерьмо за своим сыночком, и она была лишь частью этой уборки.
Ирина, сидевшая рядом, со всей силы вцепилась в руку девушки. Её аккуратные, ухоженные ногти впились в нежную кожу Альбины почти до крови, и этот резкий укол вернул реальность. Она мельком взглянула на Ирину — серые глаза старшей коллеги молили о молчании, почти кричали: «Не делай глупостей. Не сейчас». Альбина стиснула зубы, её челюсть задрожала от напряжения, но она промолчала. Сухо улыбнулась, когда топ-менеджеры пробормотали дежурные поздравления, их голоса звучали, как шелест бумаги. Поймала взгляд Артура — ленивый, дружелюбный, почти снисходительный, как будто он дарил ей прощение за то, что она посмела быть частью его жизни. Она заставила себя ответить почти тем же — холодной, натянутой улыбкой, которая резала её изнутри, как стекло.
— Благодарю, Ярослав Геннадьевич, — её голос был сухим, как пустыня, но твёрдым. Она не дрогнула, не дала ни тени слабости.
Досидела до конца совещания, хотя каждый удар сердца отдавался в висках, а огонь в груди грозил вырваться и спалить всё вокруг. Ярослав говорил о новых задачах, о кампании, о сроках, но его слова тонули в звенящей пустоте её мыслей. Она не слушала. Она думала о том, как этот кабинет, с его белыми стенами и стеклянным столом, стал клеткой, где её унизили, перекупили, заставили играть по их правилам. Когда совещание закончилось, Альбина встала первой.
Новый кабинет был маленьким, но отдельным, с тремя столами, один из которых заняла Ирина Александровна, а два других пока зияли пустотой, как напоминание о будущем, которое Альбина не хотела видеть. Её рабочее место — угол, отгороженный тонкой стенкой, почти личный кабинет — было обставлено с показной щедростью: широкий стол из тёмного дерева, удобное кресло с мягкой обивкой, новенький ноутбук, маленький и дорогой, как игрушка для избранных. Панорамное окно открывало вид на город — серый, дымный, с далёкими огнями, что мерцали, как чужие жизни. Начальник отдела в 23 года. Звучало как победа, но на вкус было как пепел.
Коллеги по блоку поздравляли её сквозь стиснутые зубы, их улыбки были натянутыми, а в глазах плескались затаённые зависть и презрение, острые, как уксус. Руководители отделов тоже подходили — с дежурными фразами, с рукопожатиями, от которых хотелось вымыть руки. Никто в компании не питал иллюзий. Все знали, почему её назначили. Каждое «поздравляю», каждый косой взгляд был новой пощёчиной, напоминая, что её боль купили за должность, что её молчание оценили в оклад и отдельный стол. Альбина отвечала сухо, её губы едва шевелились, а внутри огонь, что тлел с той ночи, грозил вырваться и спалить всё вокруг.
Только Ирина оставалась рядом, её тёплый взгляд и лёгкие касания плеча были как якорь в этом море фальши. И Ольга Альбертовна поздравила искренне, её голос был мягким, но без жалости. В пятницу вечером, когда офис опустел, они втроём остались в новом кабинете Альбины. Ирина разлила коньяк из маленькой бутылки, спрятанной в её сумке, в три пластиковых стаканчика. Стаканы выглядели нелепо на фоне дорогого стола, но это было единственное, что казалось настоящим.
— Рановато, — заметила Ольга, откидываясь в кресле и глядя на Альбину с лёгкой улыбкой. — Но ты справишься, Аля. У тебя есть всё, чтобы справиться.
Альбина взяла стакан, её пальцы дрожали, но она скрыла это, сделав глоток. Коньяк обжёг горло, но не заглушил горечь, что сидела в груди, как старый шрам.
— Вы обе прекрасно знаете, почему меня назначили, — сказала она, её голос был низким, пропитанным сарказмом и болью. — Это не про потенциал. Это про то, как заткнуть мне рот. Как подтереть за Артуром. Подачка, чтобы я не устроила скандал.
Ольга покачала головой, её глаза, тёмные и усталые, смотрели на Альбину с чем-то похожим на уважение.
— Ты недооцениваешь Ярослава Геннадьевича, — спокойно ответила она. — И себя тоже. Да, на мой взгляд, это преждевременно. Но у тебя есть потенциал. Самый большой, какой я видела у своих подчинённых. Даже будь ты его… — она запнулась, прикусив язык, и быстро поправилась, — в общем, он видит, на что ты способна. И ценит это. Поверь, он не разбрасывается такими должностями просто так.
