Со стартом предвыборной кампании пятиминутки у него стали регулярными, а Илону – нанятого политтехнолога – бабу стервозную и прямую – посадили в кабинете напротив кабинета Альбины. Иногда, глядя на то, как эта женщина командует, Альбина невольно ловила себя на мысли, что не прочь научиться такому же. Знакомство в понедельник вышло странным. Когда Ярослав представлял всех, кто войдет в его штаб Илоне, она внимательно посмотрела на девушку и почему-то хмыкнула:
- Опять рыжая…. Это что, тренд такой?
Никто ничего не понял, но уточнять не стали.
Альбина оставалась на работе допоздна, порой запираясь в кабинете изнутри — Ярослава она по-прежнему опасалась. Хотя и понимала: если он решит зайти, замок его не остановит.
Но он не заходил. И на совещаниях вел себя ровно, спокойно и по-деловому, ни взглядом, ни жестом не напоминая о том, что случилось между ними в минувшую пятницу. Только иногда ей казалось, что присматривается внимательнее, словно ищет в ней слабости, трещину в ее броне. Иллюзий она не питала: хищник затаился, выжидает удобного момента, но не торопит событие. Слишком опытным игроком был Миита, слишком хорошо умел играть в такие игры. Уже одно то, что Артура постоянно отправляли в командировки, а его должность замещала Ольга Альбертовна, говорило о том, что Ярослав по-прежнему ведет свою партию.
Тело предательски подводило её всё чаще. Особенно невыносимыми становились запахи. Порой — от кофе, порой — от обычной еды, даже от чая. Лёгкий аромат мог внезапно ударить в голову, и в следующий миг перед глазами темнело, мутило так, что приходилось до крови прикусывать губы, чтобы не упасть в обморок прямо на месте. А потом — судорожно искать туалет, цепляясь пальцами за стены. На совещаниях у Ярослава Альбина старалась вообще дышать через раз – аромат мужского парфюма доводил ее до внутренней истерики. Слабость, ломота в теле, вязкая сонливость — всё сливалось в один бесконечный день, в котором не было места отдыху. Она бледнела, худела, глаза становились пустыми, потухшими. Сама почти не замечала этих изменений — но замечала Ирина. Молча, сжав губы. Иногда — прикрывала, отводила глаза, как будто давала ей пространство. Но не говорила ни слова.
Альбина вздохнула и резким движением закрыла ноутбук, когда в очередной раз зазвонил телефон. На экране высветилось «Мама», и она устало опустила голову на руки. Легко было пообещать Димке, что она всё сделает правильно, что ради плана — ради их плана — выдержит, справится, дотянет. На словах всё всегда звучит проще. Но осуществить задуманное оказалось куда как сложнее. Она оттягивала и оттягивала этот момент.
- Да, мам, - ответила ровно, стараясь не выдавать ни злости, ни боли.
- Алька, - вздохнула Анна. – Ты приедешь на выходные?
Как всегда, ни здравствуй, ни как дела….
- Не знаю…. – Альбина силой воли подавила раздражение в голосе, отпила воды из кружки. А перед глазами встало лицо Мииты. Их соглашение. Их договор, пусть негласный, но действующий.
- Хватит дурака валять, - строго заметила Анна. – Аль, уже три недели прошло, пора бы уже и успокоиться. Элька сказала, что ты так на звонки и не отвечаешь…. Ну что за детский сад, а?
Альбина стиснула зубы.
- Я устала, мама, - вдруг тихо призналась она.
- Устала от чего? От сидения в офисе? Ты что, поля пашешь там? У сестры свадьба через полтора месяца, она вся в запаре носится, знакомство с этим вашим Ярославом на носу, а ты жопу на работе просиживаешь! Она вся извелась от страха…. Хотела с тобой поговорить… а ты….
«А я, мам, блядь! Беременна! От жениха твоей ненаглядной Элички!» - хотелось заорать Альбине. – «А страшный отец Артурика хочет меня трахнуть! Как тебе такое, мам?»
Но она только сильнее сжала губы, закрывая рот рукой.
- Я приеду, мама, - сказала тихо и спокойно, словно льдинки обронила. – В выходные приеду, помогу тебе….
- Ну слава богу, голову включила! Кончай херней страдать….
Мать продолжала что-то говорить, но Альбина, поставив телефон на громкую связь, положила голову на руки.
Через полтора месяца свадьба. В начале сентября значит…. Как быстро, как мгновенно. А внутри — боль, тупая и глухая, расползающаяся по телу. Закричать бы… но нельзя.
Закрыла глаза и представила Илону – холодную, острую, ядовитую и очень умную. Теперь она точно знала, на кого хочет быть похожей.
Жаркое июльское солнце припекало голову, но работа руками отвлекала. Визит к матери прошел спокойнее, чем ожидала Альбина, готовая, впрочем, и к ее равнодушию, и к ее непониманию. Сначала Анна все-таки опасалась гнева дочери, злости, обид, даже встретила, готовая дать отпор, но Альбина не дала матери возможности себя донимать. Говорила ровно и спокойно – как всегда, словно ничего не случилось, привезла продукты и вещи, перевела небольшую сумму денег на карту. И Анна почти успокоилась, почти поверила в то, что Альбина свою боль и обиду пережила. Повеселела и даже стала мягче, пытаясь найти ободряющие слова, которые звучали настолько буднично и дежурно, что вызвали у девушки только внутреннюю дрожь и едва заметную кривую усмешку.
