Я спросила, нашли ли они ребят, но не уточнила, живыми ли.
Неприятное ощущение разливается по всему телу. Чтобы сосредоточиться и найти нужный дом, мне требуются лишние полминуты. А внутрь я влетаю уже едва ли беспокоясь, что тут есть хозяева, которые сыты по горло незваными гостями. Но меня встречают неожиданно тепло. Худая женщина с ёжиком из волос цвета спелой клубники провожает меня на второй этаж своего дома, оставляет у закрытой двери и велит быть тише, потому что многие здесь накануне пережили тяжёлые часы.
Я благодарю её коротким кивком и улыбкой. Жду, пока она исчезнет на лестнице, и только тогда открываю дверь.
Даже не успеваю опомниться, как сбоку мелькает чья-то светлая макушка.
— Слава, Боже!
Лия налетает на меня с объятиями. Запах гари, витающий лёгкой дымкой во всём доме, перебивается стойким ароматом лаванды — именно так пахнет любимый шампунь подруги.
Я обнимаю её крепко, на максимум своих возможностей. Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить, какого это было — думать, что больше никогда её не увижу.
Паршиво.
— Ты очнулась! Когда Нина и остальные пришли, они сказали, что ты без сознания, но на все мои вопросы «Почему?» и «Что случилось?» отвечали лишь молчанием! — Лия отстраняется, чтобы заглянуть в мои глаза. — Я думала, ты умираешь!
На прекрасном, когда-то идеальном лице подруги красуются ссадины. Такое зрелище снова расшатывает мой едва окрепший мир, напоминая о том, насколько сильно всё изменилось.
— Я тоже так думала, — говорю я.
Лия снова заключает меня в объятья.
Я оглядываю помещение. Комната небольшая, но каким-то чудом хозяйке удалось разместить тут десять пострадавших к ряду. Койки расстелены на полу, и это явно нельзя назвать «всеми удобствами», но, думаю, в данной ситуации присутствующие здесь просто радуются тому факту, что остались живы.
Я вижу Сашу. Наши взгляды пересекаются, и он улыбается мне — как тогда, в первый день нашей встречи, только сейчас у Саши, прямо как у Вани, функционирует лишь один глаз: второй, левый, заплыл в здоровенном фиолетовом синяке.
Я без промедления улыбаюсь Саше в ответ.
На соседней с ним койке лежит Марк. Он — единственный, кто без сознания. Рядом с ним на полу, поджав под себя ноги и прислонившись спиной к стене, сидит Бен.
— Что с ним? — спрашиваю я.
Выбираюсь из объятий Лии и подхожу к Марку. Опускаюсь на колени.
— В детстве головой вниз часто роняли, — бормочет Бен. Он оглядывает моё лицо, останавливает свой взгляд на повязке на моей шее. — Хорошо, что ты очнулась — на одну проблему меньше.
— Он меня спас, — говорит Лия.
Она присаживается рядом со мной, осторожно касается руки Марка.
— Как это?
— Я нашла их почти сразу. То есть, искать-то особо и не пришлось: я связалась с приятелем папы, который сейчас проживает в Огненных землях, попросила его встретить меня у призмы и докинуть до столицы. Прибыв на место, мы застали сражение: местные против… чудовищ. Вэл предложил уехать в его поселение, пока здесь всё не уляжется, но я отказалась… Потому что должна была проверить столицу. Знала, что если не сделаю этого, то не смогу врать тебе, глядя в глаза, о том, что перерыла всю страну в поисках Марка и Саши!
Лия резко разворачивается на меня всем корпусом. В её глазах стоят слёзы.
— Мой ковен, они ведь не воины, — продолжает она, и я отчётливо слышу в голосе попытку оправдать себя. Но что такого она могла сделать? — Всё, на что хватило моей смелости — это на короткие мгновения сделать себя невидимой. Когда бумага догорела, мне оставалось лишь маневрировать между сражающимися и уворачиваться от оружия и огня. Так я добралась до замка Доурины и не прогадала — Саша и Марк были там, помогали раненым. Марк узнал меня и оказался очень обеспокоен тем, что я пришла. Он просил уйти и спрятаться, но я осталась, чтобы помочь. Всего пергамента в моей книге должно было хватить для того, чтобы сделать замок неуязвимой крепостью хотя бы на двадцать минут. Это помогло бы нам выиграть время… Но я не успела. Химеры нашли нас и… — Лия смотрит на свои ладони. — Всё произошло так быстро… Взрыв, затем огонь… Повсюду. И я…
Лия прикладывает ладонь ко рту, громко всхлипывает. Наклоняется вперёд и упирается лбом мне в ключицу. Я обнимаю её за плечи, а сама смотрю на Бена.
— Саша сказал, Марк оттолкнул её в сторону, когда со стены рухнула деревянная балка, охваченная огнём, — говорит Бен. — Наверное, в его тупой кудрявой башке это должен был быть подвиг, после которого эти двое уехали бы в закат на белой лошади.
Лия поднимает на меня красные от слёз глаза.
— Что он имеет в виду?
— Ты понравилась Марку, — произношу я. — Он даже хотел пригласить тебя на свидание под предлогом вернуть перчатки.
Новая информация делает с её лицом что-то мне до этого момента незнакомое. Лия морщит нос и лоб, кривит губы, крепко зажмуривается. Я прижимаю её к себе. В какой-то степени, это помогает мне самой продолжать держать себя в руках.
В горле стоит ком. Я откашливаюсь и спрашиваю:
— Насколько всё плохо?