Если не считать ее удлинившихся рук и ног (хотя я не понимаю, как такое возможно с точки зрения человеческой физиологии), если не обращать внимания на ее заострившиеся зубы, на черные, как провалы во тьму, глаза, то в принципе, она постепенно становится более человечной, что ли. Сколь нелепо это не звучало бы. Ее движения уже не выглядели как нервные подергивания затроившего робота.
Чертова духота, стоявшая на Нижних Улицах, под землей сменилась ледяной сыростью. Воздух вонял плесенью, ржой и чем-то едким, химическим.
Рик пёр вперед, его черная куртка сливалась с тенями. Только бледное лицо Лоры, торчавшее из импровизированного «рюкзака», висевшего за плечами убийцы, служило ориентиром, благодаря которому я не терял Палача из виду.
Шел он очень быстро. Я еле поспевал за его темпом, хотя, скажем честно, дыхалка нет-нет да сбоила. Еще, как назло, острые камни, торчащие из разбитого пола, давили сквозь дырявые подошвы. Один из моих кроссовок именно сейчас решил устроить бунт и намекнуть мне, что пора бы приобрести новую обувь. В конце концов, я — единственный некромант в этом чертовом городе, потенциальный спаситель человечества, а хожу, как хрен пойми кто.
— Догоняй. — Бросил Рик сквозь зубы. — Скоро вокруг станет достаточно людно. И не пялься по сторонам. Тут свои правила.
— Слушай, я год жил на улицах…
— На херулицах! — Раздраженно перебил меня Палач. — Ты знаешь лишь верхушку айсберга. Настоящий Нижний город ты в глаза не видел. Раньше имею в виду… А сейчас увидишь.
Я промолчал. Решил, не буду раздражать Рика. Он и без того слегка на взводе.
Однако, спустя минут двадцать, понял, о чем говорил убийца.
Мы лезли все глубже и глубже. Старые тоннели метро, дренажи, пещеры — все сплелось под Нижним Городом. На стенах то тут, то там встречались знаки: перевернутые «V», перечеркнутые глаза, паутины. Похоже, это были метки банд, разделяющие территорию.
Но! И это очень интересно! Я ни разу не встретил ни одного значка, намекающего на мою банду, ту, в которой мы с Лорой провели год. Видимо, «Гроза» — лайтовый вариант. Похоже, мы и правда находились где-то на уровне «детского сада», занимаясь грабежом и мелкими делишками. Те, кто заправляет на реальных Нижних улицах, посерьезнее будет.
— А ну стоять, придурки! — Резкий, с хрипотцой голос прорезал тишину тоннеля.
Из черного зева бокового коллектора, откуда несло особенно сильной вонью стоячей воды и гнили, вывалились трое.
Не парни — грязные, озлобленные твари в человечьей шкуре. Старшему, наверное, едва стукнуло шестнадцать, но выглядел он на все двадцать. Его настоящий возраст выдавали лишь голос, который еще не до конца сформировался, и детская манера то и тело вытирать нос рукавом.
Лицо — угловатое, с глубокими тенями под глазами, с запавшими щеками. На нем была надета рваная балаклава, которая почти не закрывала лицо. Понятия не имею, на кой черт он ее напялил. Образ дополняла камуфляжная куртка с оторванными рукавами, а под ней — грязная тельняшка. В руках — тяжелая цепь, конец которой он лениво крутил, пытаясь создать устрашающий эффект.
— Тут проходная, поняли? Пошлину гоните!
Двое других были помладше, тоньше, но глаза горели той же голодной злобой. Один, в засаленной кепке и с лицом, покрытым прыщами и грязью, сжимал в дрожащей руке заточку — кусок напильника с обмотанной изолентой ручкой.
Второй, самый тощий, с выпученными глазами и нервным тиком, тыкал в нашу сторону… арбалетом.
Это выглядело настолько нелепо, что я, не выдержав, тихонько хмыкнул. Арбалет, блин…Самопальный, кривой, склепанный из водопроводных труб и арматуры, с толстой веревкой вместо тетивы. Но болт в желобе выглядел вполне реально — длинный, ржавый, с оперением, содраным с какой-то дохлой птицы.
— Эй, слышь, глухие⁈ — гаркнул старший, сделав шаг вперед. Его цепь замерла, готовясь к удару. — Всё ценное — на бочку! Кошельки, стволы, фонари! И эту бабу, — он кивнул на Лору, болтавшуюся за спиной Рика, — оставляйте! Она нич… Аргхх!
Идиоты… Они либо в полумраке не рассмотрели, КТО именно шел впереди, не узнали Палача, либо мозги у них были напрочь отбиты.
В любом случае, пацан не успел договорить. Рик даже не вздрогнул. Он просто… растворился. Не как в кино с дымом, а как тень, когда резко тухнет свет. Вот — он стоит перед нами, а вот — его уже нет. Я видел этот фокус с исчезновением уже много раз, но до сих пор он вызывал у меня искреннее восхищение.
Темное пятно метнулось под ноги старшему, который играл цепью. Раздался глухой, мокрый «хлюп» — кулак Рика, обернутый в черную ткань, вогнался точно в солнечное сплетение пацана. Бедолага сложился пополам, цепь с лязгом упала на камни, изо рта вырвался хрип, смешанный с пеной. Палач не остановился. Плавный, страшный в своей эффективности разворот, и ребро его ладони прилетело ровненько в горло прыщавому с заточкой. Тот захрипел, закатил глаза и рухнул как подкошенный, даже не успев поднять нож.
